Свой — чужой

На полу стояло несколько открытых консервных банок, в которых раньше был зеленый горошек. Валера очень удивился именно этим банкам, а не всему остальному. Похмелье было лютым. Ося с трудом отлепил лицо от подушки. Пошарил под ней рукой и вытащил служебное удостоверение Штукина. Ося раскрыл его, издал горлом какой-то странный звук и чужим голосом начал читать вслух:

— «…Владелец удостоверения имеет право на постоянное ношение и хранение табельного огнестрельного оружия и специальных средств…»

Какая проза! Вот если бы скромно и коротко: «Владелец удостоверения имеет право!» И все.

Валера по-прежнему тупо смотрел на полупустые консервные банки:

— Слушай… Неужели это мы все вчера съели?

— Нет, не мы, — хмыкнул Ося. — Это у меня в подполе подпольные шишки живут. Они все и похомячили… Так… Боже, какой срач. И мент в доме. Ужас. С добрым утром, страна.

— Согласен, — кряхтя, откликнулся Штукин. — Как орган буду сейчас наводить порядок…

Где-то через час они с трудом привели в порядок квартиру и себя, и Ося предложил заехать к его друзьям — бывшим бандитам, а ныне заместителям по общим вопросам в крупных коммерческих фирмах.

— Они пацаны веселые, с ними легче будет с похмельем бороться, — так объяснил свое предложение Ося. Валера молча кивнул. Своих друзей, у которых можно было бы отмокать от похмелья, у него не осталось. Да, собственно, их и не было никогда.

Уже в лифте Ося осторожно спросил:

— Тебе ничего не снилось… такого… странного?

— Нет, — мотнул головой Штукин.

— Хуже, — поежившись, признался Ося. — Мне Тургенев снился…

— Кто?!

— Тургенев. Тот самый. Который — Муму. Да. Снилось, что он свиней пасет, пальцем мне грозит, а потом плачет, будто я его не послушался в чем-то и из-за этого умер.

Штукин сглотнул, смутно вспомнил Снежану. И свою радость от Оси, как от человека без всякой придури:

— Ты меня так не пугай.

— Ага, — согласился Ося, потирая задумчиво живот. — Это точно. Ни хера не кошерным.

…Осины друзья пили кофе в дорогом кафе недалеко от храма Спаса на Крови. Одного из этой компании Штукин сразу узнал, так как много раз видел его на фотографиях в ходе подготовки к своему «особому заданию».