Свой — чужой

Это — как с хорошей девкой на сеновале, а тут — комары…

Валера не смог сдержать ответной улыбки, а Ильюхин хитро подмигнул ему:

— А знаешь, почему я частенько дверь открытой держу? Стараюсь учиться у настоящих полководцев, которые себе ночлег устраивали всегда в центре солдатских костров — чтобы знать настроения масс по вечерним песням. Вот так и до меня долетают обрывки фраз из коридоров… А денег тебе хватает?

Переход к вопросу о деньгах был неожиданным, но Штукина врасплох не застал.

— Ну… когда как. Много денег не бывает. У меня по крайней мере.

— Вот тут ты, похоже, не лукавишь, — совсем по-ленински прищурился полковник. — Я ведь не спросил, хватает ли тебе зарплаты? Я спросил — хватает ли денег… Ты кури, если хочешь. У нас с тобой разговор не на пять минут…"

"Ловя сухими похмельными губами сигаретный фильтр, Валера лихорадочно пытался понять, к чему весь этот текст о солдатских кострах с последующим плавным переходом на денежную тему.

Между тем полковник задал новый вопрос, совсем уж неожиданный:

— Ты Крылова знаешь?

— Петра Андреевича?

— Его.

— Ну… знаю. Кто ж его не знает.

— А лично с ним разговаривал? Тет-а-тет?

— Да, было дело однажды. Он из-за серии разбоев к нам заезжал, ну и…

— Долго разговаривали?

— Ну, минут, наверное, десять.

— А говорил, конечно, в основном он?

— Ну да… А почему…

Свой вопрос Валера задать не успел, полковник перебил его:

— Поня-ятно…

Это растяжное «понятно» прозвучало словно из уст уездного врача, который борется в деревне с эпидемией и спрашивает жителей, не пили ли они из кружек больных.

— Ну и как он тебе?

— Кто?

— Крылов, кто же еще?

— В каком смысле?

— Да в прямом, в человеческом.