Сводный Змей. Книга 2

– Ты снова куришь, – уличаю её, – а потом на сердце жалуешься.

– Сердце болит не из-за курева, а из-за вас.

– Ну ладно, а что мы-то? Всё нормально у нас будет.

Вот если бы Артем сказал нашим родителям о чувствах, это обелило бы нашу репутацию. Но он не скажет, ведь так? Потому что их нет? По-моему, он вообще во мне разочаровался, раз отказался заниматься сексом вчера. Придумал какую-то нелепую отговорку про страх. Да, мне было страшно вчера, но страх прошел бы в ту же секунду, когда он в меня вошел…

– В общем, держись, бабуль, я еду.

Разворачиваюсь на перекрестке и еду домой. Дурацкий день, просто наиотвратительнейший. Чтобы как-то сгладить негатив, покупаю клубнику и три плитки бельгийского шоколада. Будем с бабусей заедать стресс, а с Артемом я поговорю вечером.

С опаской захожу в квартиру. Бабс смотрит телек, и в нем проигрывается такой диалог:

– Марта, клянусь, я не изменял тебе.

– Что ж ты брешешь, козел? – возмущается бабушка вслух.

– Я не вру тебе, – продолжает экранный герой. – Та блондинка – моя соседка, и она приходила… за солью.

– За перцем она твоим приходила, – усмехается ба. – Что мы не знаем что ли? Шли его нахрен, Марфа.

– Ба, её ж Марта вроде зовут? – спрашиваю озадаченно.

– Какая она Марта? – фыркает. – Марфушка-простушка вот кто она.

– Освальдо, между нами всё кончено, – всхлипывая, говорит экранная героиня.

– Вот это правильно, Марфушка! – комментирует ба. – Нехай у него стручок отсохнет, который он суёт направо и налево. Падла такой, а, этот Асфальто!

Качаю головой и тянусь за пультом.

– Эленька, – радуется бабс, – валидольчик принесла? Будь добра, положи мне под языком.

– А сейчас что с тобой? Переживала за Марту, которой изменяет Освальдо? – хихикаю.

Бабуля всегда поднимет мне настроение. Какая бы бяка не случилась.

– Всегда жалела таких дур, от которых мужья гуляют чуть ли не в открытую.

– Ну, у тебя не было мужа, поэтому и никто не гулял от тебя. Тебе не понять.

Выдавливаю валидол и кладу таблетку ей в рот.

– Я себя обезопасила, хе-хе.

– Шоколад будешь? – протягиваю ей плитку молочного.

– Тока с коньячком.

– Да щаз! Всё, ты теперь на сухом пайке. Я от мамы выхватила за то, что за тобой вчера не смотрела, и ты пьянствовала.

– Я не пьянствовала, а веселилась. Это другое.

– Ну конечно, – фыркаю.

– Щас таблетка рассосётся, помогу тебе с шоколадом. Ты Артемку видела? Приезжал, жених, с цветами. Вот такууущий букетище!

О, черт, я забыла его в машине.