Сводный Змей. Книга 2

Он уедет, а вернется уже остывший.

– Или наоборот ещё больше в тебя влюбленный…

– Ба, армия – это целый год. Целый год!

– Ничего, подождешь, коли любишь."

"– Я не знаю насчет любви, – говорю задумчиво. – Мы постоянно спорим, пикируемся и даже деремся. Ты думаешь, у нас что-то получится? – качаю головой.

– Я думаю, что вы по уши втюрились друг в друга.

– Они не позволят нам быть вместе.

Машина еле-еле двигается в потоке. Мы попали в утренний затор.

– Не позволяй матери руководить своей судьбой.

– Я её разочаровала, – грустно усмехаюсь.

– Ой, я тя умоляю, Эленька! Я у Оксанки вместо матери была, знаешь, сколько раз она меня разочаровывала шалава такая? Сколько кобелей вокруг неё вилось, пока она Валерку папку твоего не встретила! То с одним уйдет, другой под крыльцом сидит, караулит. А она утром с гулянки приходит навеселе, ну и давай разборки чинить с тем – вторым. Я выходила и палкой обоих дубасила, чтоб не мешали нормальным людям спать своим ором. Так что, чья б корова мычала!

– Ты мне никогда об этом не рассказывала.

– А зачем? Чтоб ты в матери разочаровалась? Ну, было и было. Путняя ведь стала, бизнес-вумен. Сейчас замужем за одним из богатых людей края. Так что не ей тебя судить, – режет бабушка.

– Да уж, я тоже в ней разочаровалась.

Передо мной перестраивается очередная машина, и я раздраженно сигналю. Видят, что девушка за рулем, значит, надо нагло лезть?

– Помиритесь. В ней сейчас эмоции играют. Чо вернулись-то они?

– Самолет поломался, в поле сели.

– А, ну понятно.

– Она меня ударила, – говорю мрачно.

– Ой, а сколько раз она от меня отхватывала? – отмахивается ба. – Дела семейные. Баба она хорошая, и как мать достойная, любит тебя.

Ненадолго замолкаю, гипнотизируя светофор. Загорайся уже зеленый.

– Артема жалко, – говорю. – Камоевич ему устраивает порку сейчас.

– Переживет, мужик всё-таки.

Загорается зеленый свет, и мы наконец выезжаем из пробки на свободную улицу. Какое облегчение.

Глава 2

Артем

Отец сидит за столом и что-то пишет, игнорируя меня. Сажусь в кресло и тотчас слышу властное:

– Встань!

О как! Будет как школьника отчитывать в своей манере. Усмехаюсь и встаю.

– Я поскользнулся на чьей-то блевотине и разбил часы, – досадливо морщится. – Четыреста тысяч в топку.

Отец снимает с запястья «Ролекс» и сердито выбрасывает их в мусорную корзину. Надо будет забрать и попробовать починить.