Свидетельница

Даруй нам всем мудрость и терпение, а ей – здравие и прилежание.

Кира сделала несколько поклонов за Грошеву.

– Спаси, Господи, и помилуй старцы и юныя, нищие и сироты, и вдовицы, и сущие в болезнях и печалях, бедах же и скорбех, обстояниих и пленениих…

Незаметно для себя я втянулась в Кирину молитву, сидя на полу, шептала:

– Господи, помоги еще Анжеле и дочери ее Дарье. И не забудь о муже и отце их, рабе Божием Петре. А еще, Господи, помоги ученикам моим. Особенно Павлу.

Я не случайно вспомнила о Скворцове.

– Здрасьте, Светлан Николавн! – Он подбежал ко мне. – А у меня братан родился.

– Уже? – воскликнула я. – Поздравляю… – Я представила новорожденного в ветхой убогой хибаре и внутренне содрогнулась. – Паша, я договорилась насчет тебя. Тебе на две смены в лагерь путевку дадут. Ты обязательно поезжай.

– Не-а, – отмахнулся Скворцов. – Я, Светлан Николавн, не могу поехать.

– Паша, это очень хороший лагерь! Кормят пять раз в день! – рассыпалась я. – Туда просто так путевки не достать! Отказываться нельзя.

– Я не поеду, – повторил Скворцов и сплюнул в сторону. – Ну сами подумайте. Кто мамке с малым поможет? Воды натаскать, то се… За огородом надо смотреть. Мы с дедулей огород засадили. Его теперь все лето полоть и поливать надо. Нет, Светлан Николавн. Я дома останусь. В школьный лагерь похожу, а туда – нет, не поеду.

Вот так мы с ним поговорили.

И потому сейчас, сидя в коридоре родительского дома, я поручала Скворцова Богу, поскольку больше нам надеяться было не на кого.

Кира закончила свою длинную молитву о живых и приступила к молитве об усопших.

Я тихонько спустилась на кухню.

Мирно и негромко шумел холодильник, шуршали ходики, из крана капала вода.

Эти родные звуки всегда умели вернуть меня мне самой.

Включила самовар и достала из буфета мед и печенье.

В кармане молчал мобильник. Теперь я всюду таскала его с собой, боялась пропустить звонок Игоря. Я чувствовала, что он позвонит. А может быть, просто хотела этого?

Самовар забулькал, и одновременно с этим заскрипела лестница – Кира спускалась на кухню, чтобы положить на ночь в чашку свои зубные протезы.