Свидетельница

Она, конечно, не посторонняя, мы своим выпускникам разрешаем заходить в сад, я поэтому и значения не придала. А теперь вот весь вечер думаю…

– Кто? – Я почти наверняка знала, что она ответит.

– Рыженькая такая девочка… Людмилы Викторовны бывшая воспитанница. Она еще заикается немного…

– Конечно же! – Я фурией пронеслась мимо мамы и Лены. – Это она! Это Карина! Лена, верни Ксюху. Мы едем в интернат.

– Светланка, какой интернат? – удивилась мама. – Ночь на дворе.

– Это Карина! – сверкнув глазами, объяснила я.

 – Ученица моя, ты ее должна помнить по аквапарку.

– Ласковая такая девочка, – вспомнила мама. – И что?

– Это она приходила днем в детский сад. Эта ласковая девочка, мам, ненавидит детей. Понимаешь? Она могла натворить что угодно!

– Света, возьми себя в руки! Ты обвиняешь ребенка голословно…

Я наконец скинула шпильки и стянула с себя узкое платье, предназначенное для похода в ресторан. Натягивая джинсы, я объясняла ошарашенным Лене и маме:

– Это не голословно. Я сегодня обидела Карину.

Она двоек нахватала в последней четверти. Я стала ее стыдить, а дети… Ну что я объясняю?! Я лучше знаю своих детей. Она могла придумать мне такую месть.

– Мне кажется, ты ошибаешься, Светочка. Карина – несчастный, покинутый ребенок, обиженный судьбой. Ей не хватает тепла, участия…

– Я ей задам тепла… – пообещала я, зашнуровывая кроссовки.

– Я поеду с тобой, – решительно заявила мама. – Ты сейчас не способна здраво мыслить. Наломаешь дров…

– Света, не кипятись, – попыталась успокоить меня Лена.

 – Даже если Карина и увела Иришку из детского сада, самое большее, что она могла сделать, это привести девочку в интернат.

– Да? – закричала я, едва сдерживая подступающую истерику. – Ты не знаешь Карину! Иногда мне кажется, что у нее не осталось души! Ты понимаешь меня?

– Света, не говори так! – взмолилась мама. – Пожалуйста, поедем уже!"

"Интернат был почти полностью погружен во тьму, светилось по одному окну на каждом этаже. Сторож не спал. Выслушав мой сбивчивый рассказ, он кивнул и пропустил нашу компанию без лишних разговоров.

Ни слова не говоря, мы гуськом, в затылок друг другу, пробрались на третий этаж. Дежурная воспитательница спала, и мы беспрепятственно подошли к спальне девочек. Я знаю наизусть, кто где спит. Весь путь – от каморки сторожа до спальни младших девочек – меня подогревала одна мысль: вот я подойду к койке Грошевой, откину одеяло и вместо одной девочки увижу двух. И все. И больше ничего не надо.