Свидетельница

Но Анжела говорит, что психологически на желание заговорить может повлиять что угодно. Любое событие. Желание разговаривать может спровоцировать любая яркая эмоция. Итак, вперед, за яркими эмоциями!

Неделю спустя, в пятницу, после продленки и внеочередного педсовета, я шла мимо спального корпуса интерната. Думала о том, что сегодня, когда я приду домой, там будет Игорь. Он должен был забрать Иришку из садика и отвести домой. И о том, что, возможно, Игорь устал уже от того, что с нами происходит. Наверное, он хочет домой.

Пахло весной. Сумерки обнимали Простоквашку, одинаковые дома-коробки бросали на землю плоские тени. Солнце уходило за здание завода.

В спальном корпусе интерната горел свет. Было видно хаотичное движение теней за занавесками спален. А на втором этаже в среднем окне штор не было. Это было окно коридора. На подоконнике, прижав нос и щеки к стеклу, сидела рыжая девочка и всматривалась в сумерки двора.

"Я попыталась представить себя лишенной родных, бесправной, маленькой – в вечном ожидании. Этого мне не позволили другие воспоминания, которые моментально влезли и выстроились, – наш уютный дом, который в детстве был намного больше, чем сейчас. Воспоминания таили в себе звук пианино и были пропитаны вездесущим вниманием Киры и дедушки: «Света, ты полила цветы? Света, ты помыла руки? Тебе налить чаю?»

Тогда на место Грошевой я мысленно поместила Иришку, и это сработало.

Я уходила прочь от интерната и затылком чувствовала на себе взгляд Карины.

Дома меня ждала лишь записка. «Мы скоро будем. Ушли в гости».

Это оказалось неожиданно для меня. Это нечестно. Мои ожидания рушились.

Я стала звонить Ксюхе.

– Между прочим, тебя Карина ждет, – сказала я, когда услышала полусонный лепет своей подруги.

– Какая Карина? Почему? – не поняла Ксюха.

– Ты еще спрашиваешь?! – поразилась я. – Потому что сегодня пятница!

– Я не обещала, что приду сегодня.

– Она вообще-то живой человек, – напомнила я. – Не игрушка. Я предупреждала тебя, что так не делают. Сначала поманила ребенка, затем – оттолкнула. Она на себя стала не похожа!

– Вечно ты преувеличиваешь, – насупилась Ксюха. – Я сейчас не могу с тобой спорить. Я не одна.