Связанные Зоной

А то сейчас Миху перевяжу, и мы тебе все кишки вытрясем!

Решив подкрепить свои слова убедительным аргументом, он дал очередь в сторону окопчика. Пули вскинули комья земли справа, на приличном расстоянии от бруствера и перпендикулярно своему первоначальному движению. Как будто стрелял не мародёр, а сам Мякиш, да притом куда-то в сторону. Это было словно знамение свыше.

— Не стреляй! — громко крикнул Мякиш. — Поговорим! Внутри все так и заныло от страха, но он переборол себя и вылез из ямы. Мародёр стоял открыто перед остатками платформы.

Его раненый товарищ успел куда-то отползти. Во всяком случае, видно его не было.

— Некогда мне с тобой разговаривать, сюда иди! — скомандовал мародёр, оценивающе разглядывая своего противника. — Бросай ружьё и медленно шагай в мою сторону, пока я не разозлился.

— Это не ружьё! — срывающимся голосом крикнул художник. — Это карабин!

— Сюда шагай! — повысил голос бандит. — Последний раз говорю!

— А потом что? Удавишься от стыда? — нагло осведомился Мякиш, до боли в руках сжимая деревянное ложе карабина.

Лицо мародёра окаменело.

— Ну, тварь, смотри. Сам захотел… — Он шагнул за край платформы так, что остались видны только руки и голова, и дал короткую очередь, целя в ноги своей жертве. Пули легли ровной строчкой где-то в стороне, но обдумать этот факт Мякиш бандиту не позволил. Сделав несколько быстрых шагов влево, он выстрелил так, чтобы ствол смотрел значительно правее и выше фигуры мародёра. Картечь с визгом брызнула искрами и каменным крошевом насыпи метрах в десяти позади бандита, там, куда, попасть при обычных условиях в принципе не могла.

"Больше искушать судьбу Мякиш не желал. Где-то рядом был второй бандит, который, несмотря на раны, мог дать очередь с другой точки, не прикрытой «плешкой». Почти успокоившись, художник спустился в окопчик, уютно устроился на дне, вытянув ноги, и засёк время. Он рассчитывал подождать пятнадцать минут, пока мародёры оценивают диспозицию.