Связанные судьбой

Холодность и аристократизм вдруг сменились сильным беспокойством, когда он кивнул в сторону двери.

Шарлотта тоже услышала. Шаги в коридоре. Приближавшиеся шаги.

И приглушенные голоса. Прямо за дверью.

– О нет! – выдохнула мисс Хайвуд в панике. – Нельзя, чтобы нас застали вместе.

Стоило ей произнести эти слова, как по библиотеке словно пронесся смерч.

Шарлотта даже не поняла, что произошло.

Гром? Молнии? Только она почему-то оказалась в объятиях маркиза.

Девушка в ужасе смотрела на поворачивающуюся со скрипом ручку двери.

Ее грудь прижималась к груди лорда Гренвилла.

Мужчины, которого Шарлотта собиралась избегать любой ценой.

О господи!

Она стискивала лацканы его сюртука, а он крепко обнимал ее. Его руки легли ей на спину. Одна на уровне талии, другая между лопаток. Перед глазами у Шарлотты оказался его белоснежный галстук.

Несмотря на неловкость ситуации, она поклялась себе, что не пошевелится и не издаст ни звука.

Тянулись томительные секунды, все больше и больше казалось, что их вот-вот обнаружат.

В комнату вошли двое и не стали терять времени понапрасну.

Звуки, которые они издавали, были едва слышны. Приглушенное хихиканье и шуршание материи.

Сквозь шторы проник густой, резкий запах духов.

Мисс Хайвуд подняла глаза, пытаясь увидеть в темноте реакцию маркиза. Он смотрел прямо перед собой, вновь бесстрастный, как ледяная скульптура.

– Ты думаешь, он заметил? – пробормотал мужской голос.

В ответ раздался хриплый женский шепот:

– Тшш. Давай быстро.

Ужас распространялся в груди Шарлотты.

Через пару мгновений это чувство усилилось, когда послышались хлюпающие звуки.

«Пожалуйста, – мысленно взмолилась она, зажмуриваясь изо всех сил. – Пожалуйста, пусть это будет не то, о чем я подумала».

Ее молитвы не были услышаны.

Звуки приобрели ритмичность. К ним присоединилось поскрипывание в том же темпе, которое, как показалось Шарлотте, могло исходить только от стола. На него налегали с силой. И только она заставила себя привыкнуть к этому ужасу, как… Как началось хрюканье.

Все-таки человеческое тело – странная штука, подумала Шарлотта. Люди могут опустить веки, чтобы избавиться от надоевшей картины перед глазами.