Святоша

Она блокировала привычные слои магии, к которым работали Светлые и Темные. Но при виде Исао, замахнувшегося на Гунрун, внутри всколыхнулись детские, полузабытые воспоминания. В них было что-то, связанное с мужчиной, который тоже бил женщину. И эти образы – странные, размытые лица – увлекли меня на самое дно, в глухую Темень, где обитала тяжелая, ленивая, черная магия. Подвластная моим желаниям, безразличная к действию защитного амулета Амгерда.

Плевать она хотела на искусника-мага!

Я уже сталкивалась с подобной магией, чем немало озадачила Сивиссу, и знала, что она дает слишком много, но и не меньше забирает в ответ.

В момент, когда Исао ударил свою мать, темный поток вырвался из моих рук. Отбросил в сторону Амгерда. Прошелся по столу, поднимая в воздух блюда, горшки, вертела. Упали и заново вспыхнули свечи. Закричала испуганные слуги. Завыла, запричитала на языке ингархов Гунрун.

Огонь!.. Очистительный огонь, чтобы больше не видеть подобного!

Один из слуг все же кинулся ко мне, но получил горшком по голове.

Охнув, упал. Затем, поднимаясь, принялся обтирать с лица горящую липкую смесь. Амгерд… Амгерд увернулся от просвистевшей рядом с головой миски с пирожками, которая врезалась в Исао. Я же вцепилась в книгу, словно она была моим единственным спасением. Знаю, дядя Никлас бы не одобрил, но…

– Свинья! – крикнула Исао. – Какая же ты свинья! Кареш-ша мех!

У меня была хорошая наставница после смерти магини Сивиссы.

– Сын! – раздался встревоженный голос Амгерда. – Исао…

– Он тебе уже не помощник!

Закашляла, почувствовав накатившую тошноту.

Низшая магия истощала, забирая все силы без остатка.

– Хрю! Хрю! – послышался обиженный поросячий визг, заставивший Амгерда обернуться.

Я знала, что он увидит. Посреди разгромленного зала, с сорванными гобеленами, остатками еды на полу, жирными следами на обитых деревом стенах, с занявшейся скатертью и горевшими документами – Боги, мне уже не спасти ни письма отца, ни моего паспорта, ни подорожных документов! – на четвереньках стоял его сын.

Нет, он не превратился в свинью…

Я подселила к нему духа, животную сущность. Того, кем он, по сути, являлся. Ненадолго. Человеческая ипостась скоро возьмет верх, выкинет пришельца, но парень запомнит эту науку навсегда.

– Ах ты!.. – воскликнул ростовщик."

"Дальше – грязное, нехорошее слово. Амгерд схватил блюдо с костями, швырнул в мою сторону. Я едва успела увернуться, но тут получила вторым блюдом по голове. Выдохнула от боли.