Святоша

Хотя вряд ли такие вещи интересуют Темного! Тогда, быть может, о ее могиле на одном из трех холмов, с которого открывался вид на горную долину, где выращивали виноград для терпкого, славящегося на весь Кемир вина? На могиле росли красные маки, магический символ сна и забвения. Нет, не посаженные моей рукой… Они сами появились. В народе говорят – когда умирает один из Высших магов, земля плачет кровавыми слезами.

Тут, порядком пропетляв по длинным переходам, секретарь распахнул одну из дверей в одном из бесконечных коридоров Академии.

Я шагнула в полутемный кабинет. Единственное окно было зашторено, но сквозь щели в темных гардинах пробивался вечерний свет, смешиваясь с льющимся из свечей на столе и небольшого магического светлячка над головой. Я поежилась. Стремительно приближался день Летнего Равноденствия, с самой короткой ночью, но здесь, в альковах Темного Мага, царила вечная Тьма.

Красноватые блики падали на расставленные по полкам черепа и серебряные амулеты, сваленные вперемешку со свитками, излучающими холодный, сводящий зубы запах некромагии, ритуальные кинжалы и жертвенные чаши.

Хозяин поднялся с кресла в углу комнаты и пошел к нам. Его быстрые движения, резкий взмах головы, когда он отбросил длинные волосы с лица, нетерпеливый жест, которым прогнал секретаря, выдавало крайнюю степень нетерпения.

– Лайне Вайрис? – спросил у меня недовольным голосом.

Я поклонилась. Затем еще крепче прижала к груди книгу дяди Никласа, словно она – единственная защита между моим бренным телом и сверлящим взглядом магистра.

"

"– Это… Это что такое?! – рявкнул он, схватив со стола свиток. – Пошел прочь! – приказал замешкавшемуся в дверях секретарю, и на миг я пожалела, что не могу присоединиться к парню и сбежать вместе с ним.

– Письмо магини Сивиссы, магистр.

Я узнала пергамент. Неровные края, пятно от киновари, изученный мою вдоль и поперек за время путешествия красный сургуч с печатью наставницы. Разломанная – значит, магистр Шаррез прочел.

– Вы в курсе написаного?

– Н-нет, – отозвалась я.

 – Конечно же, нет! Письмо предназначалось вам. От меня лишь требовалось его отдать.

– Тогда вам будет не менее интересно ознакомиться с его содержанием, – произнес язвительно. – Читайте же!

– Что?!

– Письмо, Лайне Вайрис! Читайте, вам говорю!

Сунул свиток мне в руки. Остановился напротив, расставил ноги и, покачиваясь, уставился мне в глаза. Я отшатнулась, и он поморщился, будто на его худой, искривленный нос села большая противная муха.

– Я не могу.