Святоша

Мы – из разных племен, из разных миров, и притяжение, возникшее между нами, – лишь блажь, которую стоит прекратить, пока я не причинил тебе вреда. Но все оказалось намного сложнее.

Опять замолчал. На этот раз надолго.

– Мой отец… Когда мать умерла во время перехода между мирами, он едва не последовал за ней. Теперь я понимаю, что он пережил. Боль потери жгла его изнутри, лишая чувств и эмоций. Кажется, Ингор Хаас заодно лишился и разума. Но он остался жить из чувства долга перед племенем. Не будь вождем, ушел бы за матерью, как и принято на земле Ар.

Смешок.

– Теперь, когда сам вдоволь познакомился с подобным, я понимаю его. Но в детстве мы, двое братьев, не могли вынести отцовского безразличия. Не осознавали, что чувствует тот, кто потерял свою единственную. Я больше не осуждаю его за то, кем он стал, потому что и сам чуть было не прошел через такое! Лайне, девочка моя… Вздохнул. Вновь взял меня за руку. Поцеловал в безвольную ладонь.

– Клянусь, я сделаю все, чтобы защитить тебя! Даже если придется пойти против всего мира.

Я не знаю, что ты чувствуешь ко мне, но… Когда все закончится, уверен, смогу исправить то, что успел испортить. Но мне скоро придется уйти, а тебе – остаться. Здесь, под защитой твоей земли, которая чуть было не забрала твою жизнь.

Встал и принялся расхаживать из угла в угол.

– Я оставил тебе письмо, в котором прошу дождаться моего возвращения в Волчьем Долу. Вчера пришли вести, привез караван с востока. Кочевники – да сожрут их черви! – перешли границы Южной Провинции.

Возможно, это начало вторжения. Возможно – лишь демонстрация силы. Еще не знаю, Лайне, но мне надо вернуться в Хольберг. Если Волчьему Долу будет грозить опасность, я пришлю за тобой людей, чтобы перевезли тебя и твою семью в безопасное место.

Вновь склонился. Быстро коснулся моих губ.

– Видишь, пользуюсь твоим беспомощным положением. Когда придешь в себя, сможешь залепить мне пощечину! Поверь, я не хочу уходить, но… Так надо.

Ушел, хотя и не хотела. Шаги. Звук открывающейся двери, в то время как я, силясь, пыталась открыть глаза, чтобы попрощаться.

Вернее, понять, не приснился ли мне ар-лодр Хаас, его слова и быстрый поцелуй. Не смогла. На долю секунды увидела мерцающий свет множества свечей, затем навалились темнота и усталость, утаскивая в сон, где Этар держал меня за руку.

Всегда.

В следующий раз удалось не только открыть глаза, но даже пошевелиться. За что получила горькую настойку из женьшеня от Ди-рез.

– Пей, – тусклый голос.