Свежий ветер (СИ)

Что я вообще могла бы ей сказать? Мы не знакомы, никогда прежде не встречались – будет ли ей дело до того, что я люблю ее умирающего сына? Знала ли она о том, что наши отношения вышли далеко за рамки тех, что обычно существуют между командиром и подчиненным? Как много он рассказал ей? Мы редко обсуждали семьи, пока находились вместе: разговоры о его родителях, оставшихся на Земле, причиняли ему боль, а мне и нечего было особо сказать. Сейчас же у меня возникло ощущение, что я сижу на званом обеде, таращась на ряд вилок рядом с моей тарелкой, и не знаю, какую использовать.

Что мне делать?

Я посмотрела на ее протянутую руку, подошла и пожала ее, ощущая, насколько грубой была ее кожа – несомненно, последствия той жизни, что она вела в течение последних нескольких месяцев.

- Рада с вами познакомиться, - осторожно сказала я, стараясь ничем не выдать своего замешательства. – Я… не знала, что вы появитесь.

К счастью, мне удалось вовремя прикусить язык и не добавить: я полагала, что вас нет в живых.

- Я узнала, что он здесь, всего несколько дней назад, - произнесла женщина поспешно; ее акцент был таким знакомым, но голос звучал мягче. – Я использовала коды, что Кайден мне передал до того, как Ванкувер подвергся нападению, чтобы узнать хоть что-то. Разумеется, коды сменили, но я все же смогла связаться с оператором и объяснить ей все. Кое-что она знала, но совсем немного, а потому соединила меня с кем-то еще и потом… - женщина нервно кашлянула, очевидно, стараясь взять себя в руки. – Когда я наконец получила нужную информацию, то собрала все имеющиеся деньги, чтобы оплатить поездку сюда, и вот… - Она обернулась посмотреть на своего сына, ее лицо вдруг стало усталым, и морщины проступили гораздо отчетливей, свидетельствуя о том, что она куда старше, чем я думала.

– Мне сказали, что его состояние критическое, но, кажется, больше никто ничего не знает. Я уже не имею отношения к вооруженным силам, а потому мне не говорят, что произошло. Вы… вы знаете, что случилось?

Она доверчиво посмотрела на меня широко раскрытыми глазами так, будто у нее не было причин сомневаться в моих словах.

Это нервировало. Хуже того, мне было знакомо это выражение. В первый раз за время сегодняшнего визита я посмотрела в лицо человека, которого пришла навестить, и оно по-прежнему ничего не выражало. Он походил на статую. Едва заметное вздымание и опускание его груди и этот гребаный писк сердечного монитора – вот и все свидетельства того, что он еще жив.