Свежий ветер (СИ)

Как объяснить кому-то, каково это было – вырасти из крошечной запуганной девочки в параноидального подростка, а затем в нагоняющего ужас взрослого, когда все вокруг ожидали, что ты сделаешь это, даже не напрягаясь?

- Ведь я видела, как вы истекали кровью, - повторила я снова, до сих пор сомневаясь, что мои чувства можно облечь в слова. – Я видела, как это происходило, но вот вы сидите передо мной. И после всего я осталась жива. Мы победили. Как это возможно? Неужели вы не видите? Это… это слишком хорошо, чтобы оказаться правдой, даже… даже…

Андерсон смотрел на меня, и я видела в его глазах что-то, что он пытался скрыть от меня, что-то, означавшее, что мне рано праздновать победу.

Я похолодела.

Я вдруг ощутила себя бессильной тряпичной куклой, воздух застрял в легких. Еще одно воспоминание всплыло из недр подсознания: пляж, на котором, как я полагала, мне суждено встретить свой конец; я из последних сил пытаюсь протянуть руку, чтобы хотя бы умереть, держась за его ладонь…

Он не остался на «Нормандии», как я думала раньше, он последовал за мной.

Каким-то образом он нашел меня и привез на Землю, но если я находилась здесь, то где, черт побери, он? Почему его не было…

- Где Кайден? – спросила я неожиданно. Андерсон не ответил. Вместо этого он посмотрел на свои руки и тяжело вздохнул.

Каждый испытанный мной страх, каждый виденный кошмар вдруг навалились на меня. Сердце замерло, а потом начало неистово колотиться о ребра. Писк аппарата озвучивал мою панику и возросший уровень адреналина; самые худшие мысли и ожидания прорвали сдерживавшую их невидимую плотину и хлынули в душу, отравляя ее.

По выражению лица Андерсона я видела, что у него для меня плохие новости, но все равно продолжала надеяться и молиться: пожалуйста, нет, пожалуйста, не говори мне, что его больше нет, что угодно, но только не это, пожалуйста, пусть это будет лишь сон, пожалуйста, пожалуйста!

- Майора Аленко нашли на спасительном плоту неподалеку от тебя, - ответил Андерсон, но я едва понимала, что он говорил.

– И… мне жаль, но перспективы не слишком обнадеживают.

- Он… он жив? – спросила я, с трудом узнавая свой надломленный, какой-то девчачий, голос."

"Адмирал долго не отвечал, и каждая секунда его молчания только нагнетала тошнотворный ужас.

- Его сердце бьется, - сказал он наконец осторожно, - и он даже дышит самостоятельно, но он без сознания, и с помощью находящегося в нашем распоряжении оборудования мы не можем точно оценить повреждения.