Свежий ветер (СИ)

Я всегда добивалась своего, и сегодняшний день не станет исключением. – Но я не верю тебе, не верю. Если все факты указывают на то, что ты прав, то я просто изменю эти гребаные факты!

- Ты не можешь изменить эволюцию, - возразил мальчишка; мне показалось, что он вдруг вырос у меня на глазах и теперь возвышался надо мной, заставляя чувствовать себя букашкой под пристальным взглядом невероятно могущественного существа. – Ты не можешь изменить свою судьбу, предопределенную твоей же генетикой.

- Да, - сквозь зубы выдавила я, пытаясь побороть тошноту, - но я уж точно лучше тебя. Вы, гребаные машины, просто не понимаете. Никогда не поймете. Смысл в том, что в эволюции нет смысла. Она глупа, и неожиданна, и прекрасна, как… как сама жизнь. Вы никогда не поймете этого. Неважно, сколь многих из нас вы убьете, похитите и подвергнете мутациям – это не поможет вам понять, что значит быть живыми.

«Не знаю, чувствуют ли Жнецы страх, - сказал он, и его бионические глаза ярко вспыхнули, - но ты убила одного из них, оказалась лучше, чем они. Это дорогого стоит».

Даже Левиафан сказал, что Жнецы боялись нас, боялись лично меня. Кому, как не ему, знать – его раса создала Жнецов, которые теперь вели себя так, словно являлись самыми могущественными, самыми умными и знали лучше меня что-то недоступное их пониманию.

- Однако вы, ублюдки, прекрасно понимаете, что такое страх, - продолжила я просто, одновременно пытаясь непослушной рукой нащупать пистолет. – И я думаю, что вы боитесь нас всех и особенно меня, потому что я не считаю вас богами. Полагаю, это вы мните себя таковыми, высокомерные гады. Но знаете что? – я фыркнула, чувствуя покалывание во всем теле, на котором не было живого места; туман снова начал заволакивать мое зрение, но это уже не имело значения, потому что я была вне себя от ярости.

Ни при каких обстоятельствах я не собиралась следовать совету гребаного Жнеца. Лучше я обреку мир на уничтожение и погибну в языках пламени, но на своих условиях.

В глазах потемнело, и голова предательски опустела, но словно бы по своей воле рука ухватила пистолет и привычным движением нацелила его. Только тогда я поняла, что это не мой пистолет. Не мог быть моим.