Свежий ветер (СИ)

Оттолкнув меня, Джена двинулась к выходу, не удостоив даже взглядом.

- Но…

- Ты ничего не сможешь сделать с этим, - прорычала она, хватая халат с крючка у двери и оборачивая полы вокруг себя, стягивая пояс все туже, туже, словно ткань могла оградить ее от всех проблем. Ее руки, все еще красные от горячей воды, дрожали. – Ты не можешь просто сказать пару слов и заставить эту проблему разрешиться саму собой. Она никогда не разрешится.

Я последовал за ней из ванной и предпринял еще одну попытку:

- Джена…

- Зачем ты сделал это? – спросила она неожиданно с перекошенным лицом, глядя на меня горящими глазами.

- Сделал что? – переспросил я, прекрасно зная, что она имеет в виду, но отказываясь признавать свой поступок ошибкой. – Спас тебе жизнь?

- Ты мог бы остановить его! – выкрикнула Джена, обвинительно указывая на меня пальцем. – Если бы ты не стал тратить время на меня, то сумел бы достать Кай Лена, и мы добились бы хоть какого-то результата, а вместо этого…

- Или же он ускользнул бы все равно, - бросил я, послав к черту все благие намерения сохранять спокойствие перед лицом ее несправедливого гнева, - а я бы потерял тебя.

Я будто снова увидел все это: как она цеплялась за край бездны, из которой я вытаскивал ее, как оттолкнула меня в сторону, выхватывая пистолет и выпуская пулю за пулей в безнадежной попытке пробить щиты вражеского челнока; звериный рык, вырвавшийся из ее горла, когда она в поражении упала на четвереньки. Когда я попытался помочь ей подняться, она отпихнула мою руку, словно я был всего лишь досадной помехой, и после всего, через что мы вместе прошли, это стало для меня болезненной пощечиной.

Я прекрасно понимал ее причины, ее уверенность в том, что ее жизнь не стоила жизней всех тех, кто погиб и еще погибнет из-за того, что мы упустили Кай Лена. Именно эта мысль, рассказывала она, не давала ей покоя после того, как «Цербер» вернул ее к жизни – почему именно она? Почему она продолжает жить, когда столькие погибли?

Как я мог принять решение спасать ее, а не преследовать его? Я вспомнил, как она упала, когда земля разверзлась у нее под ногами – я не видел ничего, кроме этого.