Свежий ветер (СИ)

- Я не могу встретиться с ней, - быстро произнесла Джена, и ее голос звучал хрипло. – Не могу, не могу смотреть на нее. Я знаю, что прошло больше двадцати лет, но… то, что она… Я не могу снова смотреть на нее. Я просто… я…

Я видел, как паника поднимается в ней. Приблизившись в несколько шагов, я заключил ее в объятия, и она уткнулась лицом мне в плечо. Ее пальцы впились мне в спину, а на шее я ощущал ее горячее учащенное дыхание."

"- Все в порядке, - прошептал я, не будучи уверенным в истинности своих же слов.

– Все будет хорошо.

Я провел ладонью по ее затылку, касаясь пальцами коротких волосков, и нашел наконец две чувствительные точки за ее ушами. Осторожно массируя их, я почувствовал, как расслабились мышцы ее рук, хотя она и продолжала цепляться за меня.

- Ничего не в порядке, - так же тихо возразила она. – Это… я не знаю, что это. Мне бы следовало послать ее к черту, однако я не могу даже встретиться с ней лицом к лицу. Но если я не сделаю этого, то… то буду просто знать, что она жива и располагает сведениями обо мне, и… о, боже, я просто…

- Тебе известно, почему она здесь? Она говорила что-нибудь о том, почему оказалась здесь именно сейчас?

Не разрывая объятий, Джена отрицательно покачала головой.

- Я понятия не имею, - пробормотала она. – Может быть, она здесь живет, может быть, она узнала меня спустя все эти годы. Я, черт побери, не знаю. Я не знаю, чего она хочет, и… - Джена замолчала и отступила назад, проведя руками по волосам. – Я имею в виду… Я уверена, что из этого не выйдет ничего хорошего.

Она делает это не потому, что раскаивается в своих поступках, нет. Она никогда не была добра ко мне просто так – таким образом она либо заглаживала свою вину, либо старалась заставить меня что-то сделать.

Я смотрел на нее, видя боль в ее ярких глазах, и не знал, в моих ли силах помочь. Порой лучшее, что ты можешь предпринять – это молчать и слушать.

- И знаешь, - продолжила Джена немного погодя, - я пыталась убедить себя, что, возможно, она и в самом деле сожалела, в самом деле хотела загладить свою вину, но как только эта мысль приходит мне в голову, я вспоминаю, что, когда другие дети сидели на уроках в школе, я пыталась не дать ей умереть от передозировки, а ей было совершенно наплевать.

Она здесь не потому, что когда-то заботилась обо мне – это никогда не было правдой, не по-настоящему, не так, как полагается заботиться о собственном ребенке. Она… с ней было что-то не так. Но тогда… тогда я просто не знала об этом.