Свежий ветер (СИ)

Все, что от меня требовалось – это попросить Келли, которой полагалось выполнять любой мой каприз."

"И снова, как и всякий раз, когда Миранда старалась поднять мне настроение, я только разозлилась.

Пытаясь совладать с нервами, я зашла в лифт, направляясь в Президиум. Эти ощущения были мне незнакомы, ведь я никогда не нервничала. Порой я испытывала раздражение, но оно никогда не выливалось в нервозность.

Все началось в тот момент, когда мое имя высветилось на экране биометрического сканера, и Бейли спросил, желаю ли я, чтобы он исправил мой статус, говорящий о том, что я мертва.

Именно тогда я в полной мере осознала, как сильно все изменилось. Все считали меня погибшей. Командование Альянса, несомненно, слышало слухи о том, что я жива, но по дороге в посольство мне никак не удавалось избавиться от ощущения, что у меня нет никакого права находиться здесь; станут ли окружающие игнорировать меня или же завалят вопросами, на которые я не могла ответить? Я чувствовала себя привидением, неожиданно явившимся в мир живых.

Вот почему я надела обычную одежду и натянула капюшон, а кроме того, прилагала все усилия к тому, чтобы не попадать в поле зрения камер и вообще по возможности смешаться с толпой. В худшем случае я надеялась на то, что мой внешний вид отобьет любое желание пообщаться со мной. Я старалась не думать о том, кого могу встретить, а также о том, что среди них, вполне вероятно, окажутся те, перед кем придется объясняться. Андерсон уже знал, и мне не терпелось увидеть его, но что, если кто-то еще сейчас находится на Цитадели? Что, если Кейден здесь? Бессознательно я оправила одежду и с трудом сглотнула.

К тому моменту, как мы добрались до посольства, я сумела взять себя в руки и прошла через холл с такой самоуверенностью, словно владела этим местом – так, как ходила когда-то прежде, так, как и полагается ходить Спектру. Уверена, зрелище вышло убедительным.

Однако к концу нашей встречи с Андерсоном и остальными я пребывала в такой ярости, что меня уже не волновало, кто меня видел.

Мир продолжал жить своей жизнью, Альянс предал все, что я сделала для них, а Совет вел себя так, словно предпочел бы, чтобы я оставалась мертвой. Стоило ли вообще поправлять их? Мне вернули статус Спектра, но я не была уверена, что после продемонстрированного ими презрения все еще хочу защищать их.

Я спасла их гребаные жизни. Я пожертвовала нашими людьми, чтобы спасти их, а они обращались со мной, как с надоедливой мухой, от которой никак не избавиться.