Свежий ветер (СИ)

Эмоциональная отстраненность, жестокость подходили мне, как любимая старая пара обуви. Удивительно просто оказалось убедить три преступные группировки в том, что я с легкостью уничтожу их в случае необходимости. На моем лице снова стала появляться самодовольная, приторная и одновременно кровожадная улыбка человека, наслаждающегося зрелищем того, как жизнь покидает глаза его врага. Я стала той личностью, которую лепила в течение многих лет, озираясь через плечо; той, кто мог заставить расступиться толпу наёмников, как воды Красного моря.

Это помогало распознать тех, кого действительно следовало опасаться, потому что они не купились бы на этот трюк, считая, что видят недостойного их внимания психопата, которого держат на коротком поводке.

Да, было невероятно легко на некоторое время вернуться к старым привычкам. Будь на мне форма Альянса, я бы, пожалуй, никогда не додумалась стукнуть того батарианского инженера по затылку гаечным ключом, одновременно ударив его коленом в лицо, выбивая зубы и заглушая крик.

Особое удовольствие мне приносило не убийство, а момент, непосредственно предшествующий смерти врага, когда он смотрел на тебя, и в его глазах отражалось понимание того, что я превзошла его во всем, и что за свою ошибку он заплатит ужасную цену.

Я велела Джейкобу и Миранде помалкивать – они оба (в особенности он) слишком опасались замарать руки и выдали бы нас. И если она понимала мои действия, то Джейкоб выглядел по меньшей мере обеспокоенным. Возможно, он не ожидал такого от героя Альянса? Может быть, он до сих пор не отошел от того, как я обращалась с ним во время нашей первой встречи? Однако все это не имело никакого значения – я больше не служила Альянсу, а «Цербер» уж точно был способен на что угодно.

Так же, как и я. Наша миссия слишком важна, чтобы допускать ошибки из-за уставов и правил, сдерживавших меня в мою бытность коммандером.

Во всяком случае, я совершила хороший поступок – тот малец, что хотел завербоваться, не протянул бы и минуты в бою.

Я свернула предохранитель на его пистолете и приказала валить домой. Да, мальчишка пришел в бешенство, но он был слишком юн – примерно того же возраста, в котором я покинула «Красных», но, в отличие от меня, все еще по-детски наивен.

А затем мы повстречали Архангела."

"Когда он снял шлем, и я поняла, что это Гаррус, мне едва удалось сдержаться и не заорать от радости; впервые за долгое время на моем лице расползлась широкая искренняя улыбка.