Свежий ветер (СИ)

Однако они изменили мой скелет – укрепили его и добавили усовершенствованную систему подачи медигеля.

Я согнула левую руку и не почувствовала никаких перемен.

Мое тело было таким же, каким я его помнила. Физиотерапия, направленные электрические импульсы и самые передовые технологии сделали все возможное, чтобы, едва придя в себя, я уже смогла сражаться - как обычно. Однако рисунок отметок на коже отличался – старые шрамы, со стоящими за ними историями, пропали, и вместо них появились новые. Я обнаружила отсутствие нескольких родинок – такие вещи не замечаешь до тех пор, пока они вдруг не исчезают.

По крайней мере шрамы с правой стороны моего лица остались прежними – один пересекал губы, а два других, похожих, по словам Кейдена, на крылья, - бровь…

Зажмурившись и глубоко вздохнув, я переждала приступ тошноты.

Мой левый глаз спасти не удалось, и его заменили протезом столь высокотехнологичным, что даже я не замечала разницы.

Подойдя к зеркалу вплотную, я уткнулась носом в стеклянную поверхность и попыталась отыскать различие.

Мои изыскания не увенчались успехом, но с удивлением я осознала, что лицо выглядит моложе. Вероятно, двухлетний сон положительным образом сказался на моем внешнем виде, однако теперь я самой себе казалась незнакомой. Заметив около раковины ножнички, я взялась приводить в порядок густые, широкие брови, надеясь, что это поможет мне хоть немного почувствовать себя самой собой.

Мне сказали, что волосы на голове восстановлены из моего же генетического материала, а потому не должны отличаться от прежних.

Оказалось, что их наращивали на конечной стадии. Вот почему я выглядела так неряшливо – им не хватило времени на то, чтобы нанести завершающие штрихи.

Чуть ранее я побывала у доктора – еще одно дружелюбное лицо – и стянула медицинские ножницы, спрятав их в рукаве свитера. Это напомнило о тех временах, когда при мне всегда имелся нож или иное импровизированное оружие, даже если я находилась в относительной безопасности. Когда-то это являлось моей детской привычкой, и я все еще оставалась хорошим карманником.

Найдя украденные ножницы в брошенной на пол одежде, я критически осмотрела в зеркале свои волосы. Первым моим побуждением было остричь их, может быть, даже побрить голову чуть позже. Мне никогда не хватало времени на длинные волосы, и я не позволяла им отрастать до такой длины, чтобы мешаться, но…"

"Ради интереса я убрала их назад – пряди оказались достаточно длинными, чтобы их можно было собрать в пучок на затылке.