Свет мой тишина

 – Что теперь?

– Теперь будем уповать на то, что справедливость восторжествует.

Мы поднялись и направились к выходу. Мне хотелось слово в слово повторить вопрос Нефедова, но Марич меня опередил.

– Не против снова заглянуть к Сидорову?

– Одна? – испугалась я.

– В этот раз со мной."

"Мы выехали из ворот и припарковали машину тут же, в нескольких метрах от дома Нефедовых. Марич включил свет в салоне и высыпал содержимое пакета себе на колени.

Похоже, что Петр передал нам его в том виде, в каком получил от Сабины.

Тут же были пара заколок для волос, блокнот и несколько листов, сложенных вдвое. Пока Владан вчитывался в то, что было на распечатках, я взяла в руки блокнот. На обложке – милый котик, листы в клетку заполнены аккуратным почерком. На каждой странице дата и несколько строк.

Я открыла наугад запись за двенадцатое мая прошлого года.

Проволокла ночью волоком.Стоны горечи в стволах тоненьких.Я тебя зову своим родненьким,Только мне в ответ лишь безмолвие.Несколькими страницами ранее, за пятое мая, было записано:

Я тебя стираю из памяти.Сколько мне еще от тебя идти?Сколько мне еще от себя бежать?Только бы душу удержать.Открыв блокнот на одной из последних страниц, обнаружила запись за тридцатое сентября:

Выдохни громко, отпусти тихо.Чувств пронесется пусть ледяной вихрь,Только отчаянно жарко и нежноЯ растоплю этот взрыв зимний, снежный.

– Ничего особенного, распечатки о бизнесе Сидоровых, – повернулся он ко мне. – Если тут и было что-то компрометирующее, то сейчас – лишь общедоступная информация. Либо Алина успела предъявить это Денису, либо все-таки Петр Семенович отдал нам не все.

Я наклонилась в его сторону, заглядывая в бумаги. Он передал мне их в руки и спросил:

– Что в блокноте?

– Стихи.

– Чьи?

– Не знаю, – пожала я плечами и передала блокнот. – Не слышала раньше. Может быть, строчки из песен.

Он взял блокнот у меня из рук и стал внимательно изучать, начав, в отличие от меня, с самой первой страницы.

Я уже успела изучить распечатки, которые нам передал Нефедов вдоль и поперек, а Владан все хмурился и вчитывался в строчки.