Свет души твоей

Прежде чем войти в кухню, отец Сергий услышал голоса, но оказавшись в комнате, удивленно приподнял брови. Нина была одна. Она сидела за столом, на котором стояла бутылка наливки, какая-то еда и… три рюмки.

Девушка испуганно вскочила с табурета, и священник понял, что она не видела его из окна или хорошо притворяется.

- Вы? – протянула она, косясь на соседний стул. – Добрый день…

- Добрый день, - вежливо поздоровался он, окидывая взглядом помещение. – Вы меня извините, что я без стука.

"Ее глаза забегали, и священник подумал, что она сейчас соврет, скажет, что не видела, но ошибся.

- Видела. Меня Екатерина Алексеевна попросила пирог вам отнести, она ногу поранила, - ответила Нина. – Ваша гостья сидела за столом на улице и, увидев меня, попросила показать ей дорогу к остановке.

- К остановке? – отец Сергий нахмурился. – Нина, вы разве ей не сказали, что отсюда не так просто уехать?

- Бабка моя как-то уехала, - девушка пожала плечами.

- Алевтина уехала? – он еще сильнее удивился. – Куда?

- К сестре в Старомихайловку. – Нина стала вести себя увереннее. Это было очень заметно.

- А вы? – отец Сергий бросил быстрый взгляд на рюмки. – Гостей встречаете?

- Нет. Тину провожали с соседкой, убрать не успела. Выпьете со мной? – девушка кивнула на бутылку, и священнику вдруг почудилось, что откуда-то доносится тихое хихиканье.

- Нет, спасибо, - кроме присутствия мелкой нечисти он больше никого в доме не чувствовал. – Извините меня, за то, что так неожиданно… Мне пора.

- Ничего страшного. Заходите, если что. – Нина улыбнулась ему, а с печи снова раздалось хихиканье. Священник прищурился, глядя в ту сторону, и в кухне моментально воцарилась тишина.

- Непременно, - отец Сергий вышел из дома ведьмы и направился к остановке, хотя уже знал, что вряд ли найдет там Любашу.

* * *

Я смотрела из окна на удаляющуюся спину Светоча и чувствовала, как от адреналина дрожат колени. Вот это сюрприз!

- Что, страшно? Небось, поседела вся, - голос домового как всегда прозвучал издевательски. – Я же тебе сказал, что никто ее не увидит, даже святой ваш!

Я повернулась к Любаше, которая сидела на табурете, ни жива, ни мертва и спросила:

- Как ты? Сильно испугалась?

- Очень… - кивнула она.