Свет души твоей

– Моя она теперь. Люблю я ее.

Лицо Любаши вытянулось от изумления, а в глазах появились слезы. Она замерла за ним, и я увидела, как ее ладошки легли на его широкие плечи.

- Ты еще кто? – батюшка сжал кулаки, испепеляя Шакса взглядом. – Какого черта прицепился, зараза?

- Правильно. Черт я и есть, - усмехнулся демон. – Из самого пекла сюда пришел.

В его глазах вспыхнуло желтое пламя, делая их ужасными и прекрасными в то же время.

- Нечистая сила! – завизжала попадья, осеняя себя крестным знамением. – Изыди! Изыди преисподняя!

- Так вот на что ты семью променяла… - прошипел отец Николай, стараясь поймать взгляд Любаши, но Светоч перебил его:

- Хватит.

Батюшка с супругой выскочили за двери, и в комнате воцарилась тишина.

- Можно ли ее спасти? – я подняла на Светоча заплаканные глаза. – Если знаешь как, прошу тебя… Помоги…

- Нет во мне такой силы… Ни в ком из нас нет… - с горечью ответил он. – Я всего лишь хранитель, а не хозяин жизни и смерти.

- Книга может, - вдруг сказал Шакс. – Попробуйте ее попросить.

- Даже она не сможет воскрешать! – возразил Светоч. – Только Богу это подвластно!

- Она не воскресить может, а время вспять обратить! – горячо заговорил Шакс. – Вот в чем секрет!

- Я за книгой пойду! – я вскочила на ноги, бросилась к двери, но он остановил меня:

- Погоди! Не трать время! Просто мысленно попроси ее, чтобы она здесь появилась!

Точно! Ведь можно же просто попросить!

Любаша подошла ко мне и взяла за руку.

- Книга, призываем тебя! – мысленно приказала я, чувствуя ее энергию, вытекающую из маленьких ладошек. – Сюда! Сюда!

Громко просвистело рядом с моим лицом, и я услышала тяжелый хлопок. Что-то упало на пол. Открыв глаза, я увидела книгу и упала перед ней на колени. Схватив ее, я закрыла глаза и, прижав к груди, зашептала:

- Спаси мою бабушку! Пусть она будет жива!

Ничего не происходило. Лишь тяжелая тишина давила на виски. Я боялась открыть глаза, боялась увидеть, что все осталось как прежде и тело Тины лежит на полу с страшным, безразличным взглядом, устремленным в потолок.

И тут раздался громкий крик отца Николая:

- Врешь, паскуда! Бесовское племя! Врешь! Специально говоришь, чтобы наш путь изгадить! Богом, богом мы помазаны на благое дело! Испокон веков!"

"Я резко распахнула глаза и поняла, что это момент перед смертью Тины. Словно в замедленной съемке передо мной разворачивалась уже знакомая ситуация.