Сварогов

XXXIX

В позу став друг перед другом,

С шиком адских выкрутас,

Хай-Була, Асан шли кругом,

И Амет пустился в пляс.

И Мамут в веселье диком,

Со стены сорвав кинжал,

С громом, топотом и гиком

Там лезгинку танцевал.

Но свалившись на постели,

Там, под музыку цыган,

В буйных звуках, в буйном хмеле,

Дмитрий спал, мертвецки пьян...

Снилось грустное былое,

Мрачный сон, весь черный зал,

И о смерти, о покой,

Тихо requiem рыдал.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

УЗЕН-БАШ

Lebet wohl, ihr, glatten Sдle,

Glatte Herren! Glatte Frauen!

Auf die Berge will ich steigen.

Lachend auf euch niederschauen!

Hemrich Heine, ""Reisebilder""

I

Светлый край! -- я вижу снова

Море, горы, облака...

Мир здесь тих, сосна сурова,

Даль ясна и широка.

Воздух чистый, животворный

Вновь вливается мне в грудь,

В облаках тропинки горной

По каменьям вьется путь.

Ждет душа моя покоя!

В высотах, гдe близок Бог.

Я найду, над бездной стоя,

Мир, забвение тревог.

Все здесь просто и отрадно,

Сердце счастьем напою,

Припаду губами жадно

Под скалой, в траве, к ручью!

II

Право, это идиллично! --

Черный хлеб, вода и лук.

И Сварогов ел отлично,

Сев у скал, на горный луг.

Ключ, журчавши вдоль арыка,

Был прозрачен, чист, студен,

Глыбы гор нависли дико.

Дмитрий весел, утомлен.

Сладок отдых на привале,

Между сосен тих приют!..

Лошади овес жевали,

И огонь развел Мамут.

Веял запахом смолистым

Расстилавшийся дымок,

И под деревом тенистым

Дмитрий на траве прилег.

III

Город кинув для прогулки,

Шел в обычный свой поход

Дмитрий в лес, шумевший, гулкий,

В тишь ущелий, мглу высот.

Бросив праздность жизни вздорной,

Шум курорта, пошлость зал,

Где-нибудь в деревне горной

По неделям он живал.

Жизнь ему казалась краше,

Мир былых исполнен чар,

В мирном, тихом Узен-Баше,

У друзей в семье татар.

Как Антей, к земле прильнувший,

Вновь прилив упавших сил,

Обновленный, отдохнувший,

Он в природе находил.

IV

Кто к природе вечно ясной

Мог прислушаться на миг,

Тот умел живой и властный

Уловить ее язык.

Вздохом ветра, моря шумом,

Детским лепетом ручьев,

Голосом в лесу угрюмом

Говорит она без слов.

Этот шепот, это пенье

Уловив в ночной тиши,

Вновь найдешь тоски забвенье,

Ясность мирную души.

Мать поет у колыбели,

Сказки шепчет горный дух...

Их подслушать не умели

Злое сердце, грубый слух.

V

Но коней седлают снова,

Едут Дмитрий и Мамут,

Едут медленно, ни слова, --

И подъем опасный крут.