Сварогов

XXVIII

В стиле был другом красивый

И беспечный Хай-Була,

В Ялте прозванный шутливо

""Ай, была иль не была!"".

Спутник верховых вояжей,

Дам курортных идеал,

Лошадей и экипажей,

Как Асан, он не стяжал.

Был в Париже он, в столице,

Легкомысленный жуир...

Ныне он не мчится птицей,

Хай-Була покинул мир.

Джигитуя, волей рока,

Пьяный он упал с седла,

И давно в раю пророка

""Ай, была иль не была!""

XXIX

Но теперь галантен, пылок,

Он сидел в подвале тут,

И две дюжины бутылок

Уж откупорил Мамут.

Был чертог исполнен шума,

В преисподней хохот рос,

Лишь чабан-Амет угрюмо

Пил, как бочка, свесив нос.

Дмитрий крикнул: - Выпьем, что ли,

Рюмку дамскую, Асан?

-- Что же, пьемте, в вашей воле...

-- Хай-Була, как твой роман?

-- Есть хорошенькая дама!

-- Первый сорт, или второй?

-- Вот-с письмо их! -- Пишет прямо?

Покажи сюда... ой-ой!

XXX

Дмитрий почерк баронессы

С удивлением узнал, --

Вздох, амуры, жантильесы,

Хай-Була и львица зал!

-- Ха-ха-ха! Нахал мой, браво!

-- Подарила мне часы,

Съездил с ней в Мисхор! - лукаво

Хай-Була крутил усы.

""Вы, шаршавые подонки

И отрепья всех слоев! -

Дмитрий думал, сев в сторонке: -

С вами я кутить готов!

В сей компании прелестной

Позабудусь, как в чаду,

И, хотя оно не лестно,

Славно время проведу!

XXXI

""Снам - конец, тоске - забвенье!

Я не в избранном кругу,

И из недр его виденья

Здесь я вызвать не могу.

Только мелкие тут бесы,

Даже голой ведьмы нет,

Разве образ баронессы --

Промелькнувший силуэт!""

-- Дмитрий Павлович! - угрюмо

Рек Асан. - Мне не везет!

Пью, а в голове все дума.

Случай был со мной, да вот

Дело дрянь! Была тут дама...

Мне вот вышила платок

Я за ней ходил упрямо,

Бросил пить, да все не в прок!

XXXII

Что могло такое статься? --

Разлюбила, стал не мил!

Запер я ее, признаться,

Раз в конюшне и прибил.

Я стращал, стрелял в окно ей --

Не идет на рандеву!

Так вот с горничною Зоей

И уехала в Москву! --

Тут Асан, в сужденьях меток,

Дмитрию передает

Анекдотов, исторьеток

Грубый и циничный свод.

Злая летопись курорта,

Хроника сезонных дней...

И мораль в устах у черта

Вряд ли вышла бы верней!

ХХХIII

В Ялте, в дни ее паденья,

Продавец ракушек был.

О морали с точки зренья

Раковины он судил:

-- Прежде с дамою, бывало,

В Ялту ездил господин.