Сварогов

XIX

Tе теснят авторитетом,

Эти -- глупостью. Она

Признана любезным светом.

С нею не шути -- сильна!

С гидрой глупости стоглавой

Как сразиться? -- Сто голов!

Убедишь одну лукаво,

Новый враг уже готов!

Ты срубил, растет другая,

И она еще глупей...

Нет, в борьбе изнемогая,

Геркулес не сладит с ней!

А общественное мненье?

А традиции, мораль?

А готовое сужденье?

С ними справиться едва ль!

XX

Поступай, как все, мой милый!

Чти почтенное, любя!

У глупцов довольно силы

Изолировать тебя.

По программе и шаблону

Действуй, взяв с других пример.

Будь подобен легиону,

Не питай пустых химер.

Поступают инстинктивно

Так глупцы, а кто умен, --

Переймет ужимки дивно

Просто по расчету он.

Брось весь этот вздор туманный,

Все, чем полны ум и грудь...

Если можешь, обезьяной

Совершеннейшею будь!

XXI

Ба! Я перешел однако

В поученье и лиризм!

Я -- веселый забияка!

Горечь есть тут -- вот комизм!

Добрый друг, прошу прощенья!

Я замолкну, как немой!

Излиянья, наставленья --

Это жанр совсем не мой!

Не философ я, конечно.

Как досужий юморист,

Должен рифмами беспечно

Наполнять я белый лист.

Правда, за существованье

Тяжела порой борьба. --

Не за хлеб, -- за мысль, призванье.

Но что делать? -- Рок, судьба!

ХХII

Там, где сладко плещет море,

Перед гладью голубой,

Позабыв о буйном споре,

Стану я самим собой.

Громко солнце там смеется,

Там улыбок кислых нет,

Песнь несется, там поется,

Там страна твоя, поэт!

Кипарис, педант по виду,

Хоть качает головой,

Там не вломится в обиду,

Не навяжет взгляд нам свой

Там хорошенькие розы

О любви нам говорят,

И кокетливы их позы,

И душист цветной наряд.

XX

Там я полон грезой кроткой,

И, приняв ученый вид,

Пыпин длинный, -- не Короткий,

Грез моих не возмутит.

Я усну под гул веселый

Многошумной болтовни.

Величавые глаголы

Мечут волны там одни, --

Великаны, старцы злые,

Что бегут во все концы,

Либеральнейшей стихии

Седовласые бойцы.

Бурно с кличем о свободе

Мчится в море грозный шквал.

Стасов вот не в этом роде, -

Водянистый либерал!

XXIV"

"Плеснью там покрыт зеленой,

Тяжким камнем спит на дне

Стасюлевич наш ученый

И мешать не может мне

Черствой сухостью моральной,

Педантической хандрой.

И корректностью крахмальной,

И трескучих фраз игрой.

Мальтузьянцы и марксисты,

Шлю ""прости"" вам от души!

Ах, когда идеи чисты,

Все ученья хороши.

Мудр пророк, но прозелиты

Для меня несносны все:

В храм войдут, затопчут плиты

И вредят его красе.