Суженые из другой галактики. Отбор для землянки

Кайс махнул рукой, будто фурсики и правда были ерундой, но я заметила, как его пальцы слегка сжались. Решила не давить — вместо этого потянула его к ближайшей горке, чьи виражи взмывали до самого купола парка. Мы носились как дети: смеялись, пока ветер вырывал из легких крики, спорили, кто громче заорёт на спуске, а после, вывалившись у подножия, едва переводили дыхание. Он швырнул в меня бумажным стаканчиком от попкорна, я ответила пригоршней конфетти — как дети малые.

На обратном пути Кайс купил мороженое — два шарика, розовый и серебристый.

- Ты вообще понимаешь, как ешь мороженое? — нахмурился он, глядя, как я откусываю от вафельного рожка. — Это же не яблоко! Его нужно лизать, а не грызть, как бешеная файра.

- Ой, да ну тебя, - я рассмеялась, толкнув его плечом. — Я так люблю, и ничего с этим не поделаешь.

- Любишь неправильно, - он ухмыльнулся и внезапно протянул руку, запустив пальцы в мои волосы.

- Эй! — я попыталась увернуться, но он уже растрепал их так, что половина прядей выбилась из хвоста.

На мгновение мир замер. Его пальцы слегка впились в мой бок, а дыхание обожгло щеку. Я застыла, чувствуя, как сердце бешено колотится — то ли от смеха, то ли от чего-то другого. Его глаза, обычно насмешливые, стали вдруг серьезными, почти... изучающими. Всё замерло: его дыхание на моей щеке, тепло ладони под тонкой тканью блузки, серебристые искорки лиафрита, вспыхнувшие на его запястье.

Но прежде, чем я решилась потянуться к нему, чей-то резкий голос разорвал этот момент.

- Выродок!

Мы оба вздрогнули и разомкнулись. Перед нами стоял мужчина средних лет, ашур в униформе работника парка. Его лицо искажало отвращение, а пальцы сжимались в кулаки, будто он еле сдерживался.

- Посмотрите на него! - он ткнул пальцем в Кайса. — Сам урод, не пойми кто, смешанной крови, а еще так обращается с женщиной! Ты должен ноги ей целовать, что она вообще посмотрела в твою сторону! Девушка из райфис, видно, еще не знает наших правил, раз позволяет тебе такое!

Кайс замер.

"- Вам-то какое дело? — мой голос прозвучал хлёстко, как удар.