Суворовец

Сложив покупки, заглянули в бар, коротая время до ужина… Было жарко, и даже очень – нынче почему-то разжарило именно во второй половине дня, ближе к вечеру. Наверное, собиралась гроза.

– Пойдем, искупнемся, Леш. А то я вся уже мокрая.

– Пойдем.

– Только давай не на отельный пляж, а на дикий! Туда, за камни…

– На дикий так на дикий. Я за полотенцами схожу.

Алексей поднялся на лифте к себе, на шестой этаж. Сложил в пакет полотенца, не забыл прихватить виски – перелил в маленькую пластиковую бутылочку. Мало ли, замерзнет красотка – сейчас жарко, а как стемнеет – холодно станет.

Отельными бассейнами Катя не то чтобы брезговала, но… Там вечно шум, гам – все время дети какие-то лазят, брызгаются, толкаются. Суета! Не уж, лучше на пляж. Дорогу только перейти по туннелю и вот…

– Туда, к камню пойдем, – распорядилась красотка.

Пошли. По узенькой асфальтированной дорожке, ведущей вдоль шоссе параллельно пляжам. Мимо проносились автомобили и большие автобусы. Вокруг буйно разрослись агава, акация и еще какие-то кусты, шиповник, наверное.

Солнце садилось, заливая небо и море расплавленным золотом заката, подсвечивая сиреневые облака, вдруг набежавшие к вечеру. С террасы отеля доносилась музыка, какая-то местная турецкая попса. Рядом высился еще один отель – за ним еще, и так по всему побережью до самой Антальи.

Вдруг послышался треск мотоцикла. Вернее, не мотоцикла, а скутера. Двух!

Подростки катались. Судя по номерам на модных скутерах – местные. Мальчишка лет четырнадцати, брюнет, в узеньких джинсах и черной майке с логотипом известного турецкого рокера Теомана и тоненькая темно-русая девочка такого же возраста.

– Ну вот он, гиперболоид инженера Гарина! – заходя в воду, пошутил Алексей. – Говорят, весь местный туристический бизнес налаживали немцы, – заходя в воду, усмехнулся он.

Спутница его ничего не ответила, лишь оглянулась по сторонам. То ли Толстого не читала, то ли просто не обратила внимания на слова.