Суворовец

Не пора еще стрельнуть-то?

– Еще чуток подойдем.

Весла мерно взбивали воду. Уже стали хорошо видны и лодки, и сами турки – в тюрбанах, в длинных камзолах, с саблями. Кто-то смеялся, кто-то махнул рукой. Приподнявшись, Алексей помахал в ответ. Вытащил пистолет, обернулся:

– А вот теперь – пора. У кого пистолеты?

– У меня, господин капрал.

– Ну, давай, Авдей. Я первым стреляю, а уж ты – сразу следом. Да только не вздумай в небо палить. Так, ребята – суши весла! Кончайте, говорю, грести. Так и другим передайте.

Лодки замедлили ход и почти застыли – здесь, в затоне, течение почти не чувствовалось.

До берега осталось шагов сто или чуть поболее. Для пистолетного выстрела, пожалуй, что многовато. Ну, так, а что пуле-то зря пропадать? Вдруг да угодит в какого вражину? А не угодит, так испугает – мимо просвистит."

"Тихо было кругом, безветренно, начинался солнечный весенний денек. По российским меркам – так и вообще уже летний. Вон, теплынь-то. Птички поют, рыба на плесе играет. Красота! Чем не жизнь? Если бы не война, не турки.

Тщательно выцеливал – хотя какое тут, к черту, прицеливание! – какого-то дюжего турка в длинной зеленой накидке – фередже – поверх блестящей кирасы. Видно, начальник. Не этой ли кирасой знак подавали. Вон, рядом худой черт какой-то с подносом стоит… Ну да, поднос – круглый, серебряный…

Грянул выстрел!

Пуля конечно же не попала в турецкого начальника-командира.

Турки сразу же всполошились, забегали – выслали пару лодок наперехват. Правда, на берегу, за деревьями уже слышалось громовое «ура»! То казачки явились на условный сигнал.

Видно было – и хорошо слышно! – как с молодецким гиканьем вылетели казачки на плес, как выплеснулись на берег да взяли турок на сабли и пики. Быстро и для врагов – безнадежно. И без того потрепанные во время неудачного ночного рейда турки, как ни старались, достойного сопротивления организовать не смогли. Напрасно махал сабелькой начальник в кирасе и зеленой фередже.