Суворовец

– Слушаюсь, ваш-бродь… Сутин, Маскаев – за господином поручиком. Остальные – здесь.

Заброшенный дом казался пуст, зато место преступления обнаружилось сразу, на втором этаже. Полутемные покои, закрытый ставнями балкон. Свет проникал лишь через проделанное в ставнях отверстие…

– Через него и стреляли…

– Ваше благородие… Карабин!

Распахнув ставни, Алексей внимательно осмотрел оружие, еще пахнувшее пороховым дымом. Ну да, совсем недавно стреляли, и полчаса не прошло. А так – карабин как карабин, обычный… с нарезным стволом.

– С таким надобно уметь обращаться…

– Видать, кто-то сумел…

– Ваше благородие…

Ляшин и сам уж заметил брошенную в углу пилу. Длинную, лучковую… Наверное, от хозяев осталась, не убийца же приволок. Ему-то зачем пила?

– Тут еще…"

"Балахон женский. В таких мусульманки по улицам ходят. Ни лица, ни фигурки не видать, одни глазищи сверкают. Тоже, верно, от прежних хозяев… Хотя дом-то, похоже, христианский. Тогда откуда этот балахон? Да мало ли…

В бытность свою в прежней эпохе Алексей, как и любой российский обыватель, с полицией прямо не сталкивался и о работе следователей и оперативных служб знал только из кинофильмов.

За поиски истово взялась и Бояна. Сама напросилась в помощь, Ляшин не возражал, видел – плохо девчонке, пусть хоть так развеется, займется делом. Именно Бояна первой обратила внимание на некоего водоноса, коего припомнило с полдюжины человек. А уж когда кто-то из свидетелей – парни-плотники – вспомнили о том, что у водоноса была при себе пила… Правда вот, ушел он, судя по показаниям, еще до выстрела.

Еще видели девушку в балахоне. Правда, ее никто бы и не вспомнил, если бы Алексей не задал прямой вопрос. Да-да, была такая! Как раз в это время, когда… Не, ничего такого подозрительного не делала. Просто по улице шла, не торопилась. Заходила ли в заброшенный дом? Не, не видели.