Суворовец

– Шаркид со временем становится опытным писцом, – со знанием дела пояснял Исмаил-ага, – Затем займет управляющий пост низшей ступени, и, если, конечно, проявит себя, станет хаджегяном, как я! Аллах не дал мне сыновей, только дочки… ну, так хоть племянники! Может, кто-то из них станет дефтердаром или реис-улькюттабом… и даже – великим визирем, ага! Ты же, Али-Урус, будешь помогать в отчетах. Приставлю к тебе Мурада, он парнишка смышленый, и мать его – русская. Хоть и наложница, а все же… Ох, бедный мой брат Хайреддин! Ах, видел бы ты, как мужают твои сыновья, как я им во всем помогаю… как помогал бы своим… Как своим…

К слову сказать, наложниц и младших жен умершего лет пять назад от какой-то лихорадки старшего брата Исмаил-ага тоже сделал своими.

Так сказать, приватизировал. Имел право, поскольку старшая вдова брата Туракина-ханум – так же умерла, ненадолго пережив мужа. Ну, а всяким там младшим женам и юным наложницам никто никаких прав не давал. Таким образом, уважаемый хаджегян имел на иждивении двух своих жен (другие две к тому времен скончались), плюс еще две молодые жены – вдовы брата, и три наложницы. Целый гарем! Ну, а как же уважаемому человеку без этого? Все это – плюс еще трех дочерей – приходилось содержать. Слава Аллаху, хоть племянники уже зарабатывали сами – приносили в дом деньгу да подарки, что и понятно – имперская бюрократия была семейной профессией. По закону, если чиновник умирал или выходил на пенсию (была и такая!), на его место назначали старшего сына, если тот обладал нужной квалификацией, ну… или вот – брата, племянника…

Обо всем этом Али-Урус узнал уже позже, а пока же, засучив рукава, приступил к выполнению своих новых должностных обязанностей.

Под чутким руководством начальника, Исмаила-аги, и при всемерной помощи шустрого мальчишки Мурада. О, тот оказался весьма умен, остер на язык, да еще и любопытен не в меру! Притом не походил на турка ни капли. Серые глаза, русые волосы, веснушки, уточкой нос. Ну, разве что смугловат малость.

– Э, Али-Урус, ты правда Мустафы-бея – друг, да? – начальник не обманул, мальчишка говорил по-русски весьма замечательно, лишь иногда вставляя лишние предлоги.

– Он сказал – друг. Я тебе буду тут все показывать, да. Мы отчеты пишем – да, а вот они, – Мурад кивнул на своих братьев, расположившихся ближе ко входу, на подмостках, за невысокими столиками.

Юные бюрократы уже были во всеоружии – чернильницы, перья, рулоны желтоватой бумаги.