Суженая

— …и если вы будете действовать согласно нашим традициям…

— То есть держаться подальше от всех оборотней, чтобы не разозлить зверя его милости, — кивнула я. — Понятно.

— О нет, миледи! — снова воскликнул Монро. — Вам не надо избегать женщин. Только от мужчин.

Я моментально представила себе, чем именно рискует этот храбрый воин, который везёт меня на своей лошади… Бывшая изгоем в родной семье, я так и не научилась спокойно реагировать на несправедливость в мире — а поведение Лиама сейчас казалось мне именно несправедливостью по отношению к Монро.

Я гадала, куда именно отправился МакГрегор и почему он отдал такой странный приказ своему воину… Но, сделав небольшой круг по лесной опушке, успокоилась.

Надо признать, Монро вовсе не казался запуганным, когда рассказывал про зверя Лиама. Пожалуй, он больше хотел просветить меня о том, как они здесь живут…

Разве я не этого хотела?

И вообще, имела ли я переносить наши, человеческие законы и обычаи на оборотней, которые, как правдиво заметил Монро, не только люди, но и звери.

Мой муж — один из них.

И мне следовало учиться принимать его мир.

Ведь мой собственный остался далеко позади.

Глава 11

На второй передышке я вдруг заметила одну небольшую странность — перед тем, как мы остановились «поразмять ноги», воздух на одну минуту как будто стал осязаемо плотным — и вместе с тем темным, словно мы заехали в поздние сумерки.

Длилось всё это не большего одного мгновения — и исчезло так же бесследно, как и появилось.

Когда же Монро спустил меня с лошади, оказалось, что в лесу вдруг значительно похолодало — и природа разительно поменялась… Исчезли все теплолюбивые травы, поменялся состав леса… И даже птицы, как будто, пели другими голосами.

Дивясь на это чудо, я, было, подумала, что мы перешагнули какую — то невидимую границу, ведущую в земли оборотней. Но на следующей остановке всё повторилось по новой — только теперь сумерки задержались чуть дольше, а в лесу стало ещё холоднее…

Мои провожатые тоже как будто стали вести себя по другому: вытянувшись в струнку, они прислушивались к колыханию каждого листика на дереве, подмечали каждую сбитую травинку, каждый обломанный цветок.

— Дом чуют, — поделился со мной Монро, заметивший моё беспокойство. — Мы почти приехали, миледи.

— Тогда почему же воины так встревожены, как будто ожидают нападения?

— Они не встревожены, миледи, — поправил меня Монро.