Суши с хлебом (СИ)

Кони бы не двинул. — Я понял, Зэк. Я всё понял. Больше ни-ни. Никогда.

Степаныч, боясь выпустить меня из виду, пятился к калитке, и только открыв её, дал дёру.

Для большей убедительности я ещё несколько минут угрожающе смотрел на распахнутую калитку, а потом вошёл в сени. Тихо постучался в закрытую старую дверь, но ответа не услышал. В доме не было даже шороха.

— Открывай, психичка. Обещаю по заднице не шлёпать. Первые минут пять.

И снова тишина. Но через несколько секунд послышался какой-то шорох, а затем звон сорванного крючка.

Дверь открылась, едва не угодив мне в нос, а в следующую секунду на мне повисла в слезах и соплях благодарности Сонька.

Я самодовольно ухмыльнулся.

Она бормотала там что-то типа «простите-извините» и при этом очень крепко сдавливала меня не только руками, но и ногами.

— Хорош, Сонька. Ты мне либо кишки через жопу выдавишь, либо кадык через глаза. Хоть где-нибудь хватку ослабь.

Я аккуратно пошлёпал её подушечками пальцев по бёдрам, и она, наконец, соизволила с меня сползти.

Воняя дымом, утёрла сопли рукавом какой-то толстовки и стыдливо опустила взгляд вниз.

— Вы снова меня спасли. Мне так стыдно перед вами. Но в этот раз я точно ничего не делала.

— Угу. Как и предыдущие разы, — хмыкнул я.

Глядя на макушку малой, которая стояла передо мной, ревела и виноватилась, вновь стало совестно.

Воспитание мамы и бабушки с возрастом делает меня тютей. Раньше я как-то легче мог послать кого угодно нахрен, а сейчас смотрю на девчонку и понимаю, что если оставлю её здесь, то хрен сегодня усну.

Пусть лучше будет в моем доме, как говорится, под боком. Там хоть по дождем бежать никуда не надо будет, чтобы предотвратить пиздец.

— Ко мне пойдёшь или останешься друга-собутыльника ждать? — задал я вопрос для проформы.

— Я к вам. С вами. Можно? — подняла она на меня свои зареванные глазища.

— Спать будешь в смирительном халате. Сам завяжу.

Глава 26. Матвей

Если до того, как сбежать из моего дома, Сонька выбесила меня своим высокомерным трёпом, то сейчас она бесила меня скромным молчанием и покорностью.

— А где тот мой халат? — спросил я, глядя на внезапную скромницу, которая теребила подол нового выданного ей халата.

— В доме Тихона остался, — нахмурила Сонька брови.

— И что он там делает?

— На полу у порога лежит. Вас я побить не смогла, а его… потоптала.