Суши с хлебом (СИ)

— Что ты делала? — всё же переспросил он, не сдержав лёгкой улыбка.

— Понимаете, — вздохнула я. От чувства неловкости перемялась с ноги на ногу и опустила взгляд. — У Тихона, чтобы сходить в туалет, нужно максимально открыться перед распахнутой земной твердью, находясь при этом в деревянном ящике с щелями. В таких условиях невозможно полноценно расслабиться. Я уж молчу о мухах, от которых приходится отбиваться. Ну, и вонь, соответственно, тоже…

— Чё, бля?! — с недоумением переспросил мужчина. — Чё ты там перед распахнутой земной твердью делала?

Было видно, что кое-кто размером со шкаф очень хочет смеяться, но отчего-то сдерживает себя.

— Я не смогу повторить то, что сказала выше.

— Ну, иди, — кивнул он в сторону ванной комнаты. — Ещё порадуйся унитазу. Мне, в принципе, не жалко. Только целуй его без языка. Всё-таки я на нём голой жопой сидел.

— Исходя из вашей логики, мы с вами буквально минуту назад соприкоснулись голыми жопами."

"— Ну, раз мы стали настолько тесно знакомы, то, наверное, и именами уже можно обменяться.

Матвей, — протянул он мне ручищу для пожатия, едва заметно при этом улыбнувшись.

— Ас… София я. Соня. Просто Соня, — улыбнулась я натянуто и аккуратно, кончиками пальцев, пожала протянутую мне широкую мужскую ладонь. Кожа у него, конечно, грубая. По ней бы кремушком пройтись. Жирненьким, питательным.

— Ну, иди, просто Соня, перекури пока у меня в зале. А я схожу гляну, что там у тебя в доме происходит.

— Я тоже пойду. Там, наверное, уже всё выветрилось.

— Учитывая, какое задымление ты там устроила, выветриваться там ещё часов пять будет. И-то шмотки ещё долго вонять потом будут. Так что оставайся пока у меня. Никто тебя не гонит, — сурово бросил мужчина и ушёл в сторону прихожей, где вновь накинул на голый торс пропахшую дымом джинсовку. — А я у тебя печь натоплю нормально. Как раз к вечеру и хата проветрится, и печка останется теплой. Не замерзнешь.

— Спасибо вам большое, Матвей. Вы настоящий джентльмен.

— И биться сердце перестало, — выдохнул он, глянув на восхищенную меня, как на прокаженную и частично умалишенную.

Неужели им никто до меня не восхищался? Он ведь выглядит и ведет себя как настоящий мужчина. В городе подобных ему я видела только в папиной охране, но тем было запрещено со мной разговаривать и даже смотреть в мою сторону. — Короче, я пошёл. Гляну, что там у тебя. А ты тут пока… не знаю… унитазу ещё порадуйся, ёршику поклонись. Развлекайся, короче.