Суши с хлебом (СИ)

Нам так удобно, — мама на секунду вспомнила, что бывает строгой, а ещё то, что я мелкая и во взрослые дела мне лезть всегда было запрещено. — А Жасмин никто не спрашивал. Папа просто взял и отдал её тому ублюдку.

— Ты тоже её не спрашивала, мама. Так что не надо всё валить на папу. Вам обоим было одинаково плевать, когда вы это сделали. Не строй из себя святую.

— Ты тоже, — фыркнула мама. — Не делай вид, что тебе есть до неё дело.

— Я и не делаю, — я выпрямилась и посмотрела на маму теперь уже сверху вниз. — Мне, действительно, есть до неё дело.

Я вышла из маминой комнаты и закрыла за собой дверь. Дала себе пару минут, чтобы прийти в себя, и спустилась вниз. Нашла на кухне аптечку, чтобы обработать уже, наверняка, засохшие раны Матвея, и вышла из особняка в сторону гаража, где он должен был оставаться.

Но, подойдя к кустам, за которыми был гараж, я услышала какую-то странную возню и кряхтение мужских голосов.

— Стареешь, командир, — этот голос мне отдаленно напоминал Юрин.

— Пошёл нахуй, — а вот это точно голос Матвея.

Я вышла из-за куста и опешила, увидев, как Матвей и Юра отряхивались от травы и оба замерли, увидев меня.

— Ты что здесь делаешь?! — набросилась я на Юру, понимая, что сейчас на территории этого дома он под большой опасностью. Сто процентов папа дал своим людям приказ поймать его и наказать максимально возможно способом.

— Этот чёрт спасать нас пришёл.

— Какого хрена вы стоите?! — накинулся на нас Юра, стоящий передо мной в балаклаве. — Валим!

— Вот и вали, — махнул ему Матвей.

— Угораете, что ли? — Юра смотрел на нас, как на идиотов. — Вам валить надо, пока охрана жрёт, и батя спит.

— Кстати, мысль, — щелкнула я пальцами. — Но валить будете вы оба. Я останусь здесь и потом сама с вами свяжусь. Не хочу портить отношения с родителями окончательно. И пока я здесь, у меня есть шанс уговорить папу не трогать вас больше.

— Я никуда не пойду, — тут же заявил Матвей и взял на руки Ржавого. — Утром поговорю с твоим батей, и решу, что делать дальше.

— Ты ненормальный?! — набросилась я на Матвея, ударив его по плечу аптечным чемоданчиком. — Это он, пока пьяный, добрый. Протрезвеет и уже таким лояльным не будет. Уходи сейчас, пока он сам тебе разрешил!

— Нет, — спокойно ответил Матвей и повернулся к Юре. — А ты вали, Кузя.