Супружеский долг

Прости, жена, тебя могли убить. Счастье еще, что она сделала круг, вернулась сюда и сбросила тебя на человека, а не зашибла насмерть. Это смягчило падение.

Эмма растерянно смотрела на мужа. О чем он говорит?! Внезапно до нее дошел смысл его слов: он решил, что она не смогла справиться с собственной лошадью, вынесшей ее на поляну, и что, не удержавшись в седле, случайно упала на разбойника, пытавшегося его убить. На мгновение она разозлилась: неужели он считает ее такой беспомощной дурой?! Но сил возражать не было.

Бог с ним. Может, ему лучше и не знать правды. Она лишь разъярит его еще больше.

Эмма огляделась, ища глазами свою кобылу, но той нигде не было видно. Озабоченно хмурясь, она вышла на середину поляны и громко позвала лошадь, но безрезультатно.

— Наверное, она вернулась в замок, — успокоил Эмори, подходя к ней. — Мой конь тоже ускакал. Тем скорее здесь появятся мои люди.

Он замолчал, прислушиваясь. В тишине леса до них ясно донесся приближающийся топот копыт. Эмори напрягся и заслонил собой Эмму.

Но как только первые всадники показались на поляне, он успокоился и, вкладывая меч в ножны, пошел им навстречу. Прибывшие на подмогу сдержали коней и спешились.

Эмма шагнула было за мужем, но споткнулась обо что-то в траве. Посмотрев вниз, она увидела, что это ее корзинка с травами, и нагнулась ее поднять. Непонимающим взглядом она уставилась на капли крови, испещрившей верхние листья, и почувствовала слабость. До сих пор Эмме никогда не доводилось наблюдать бой в непосредственной близости.

Да, конечно, она часто видела, как муштруют солдат, их потешные бои во внутреннем дворе замка, несколько раз она стреляла из лука и, чтобы спасти жизнь близких, отнимала ее у чужих. Но выпустить издали стрелу было совсем не то, что довелось ей испытать сегодня. Она стояла, глядя на дерущихся, а где-то совсем рядом ходила смерть. Она чувствовала ее запах, ощущала ее вкус на губах. В ушах все еще стоял лязг мечей, страшный хруст разрубаемой человеческой плоти. Прикрыв глаза, Эмма старалась побороть подступившую к горлу тошноту.

Нет, не скоро забудет она этот день!

Эмори быстро объяснил своим людям, что произошло, и распорядился подать ему коня. Вскочив на него, он шагом подъехал к Эмме, посадил ее перед собой и направился домой. По дороге он то и дело озабоченно поглядывал на притихшую жену. Ее молчание тревожило его. Даже сообщение, что кобыла ее ранена, но не сильно, не вызвало заметного отклика у Эммы. Эмори разволновался еще больше.