Супергерой для Золушки

Мама не только стала бояться высказать свое мнение, она теперь страшилась того, что Андрей заметит даже намек на наличие у нее такового. Все в доме за эти годы пропиталось атмосферой лживой любви: ненавистные мне ужины, на которых все были обязаны присутствовать, изобиловали похвалой со стороны главы семейства в сторону каждого из членов семьи. Обычно это выглядело так:

— Дорогая, — это он так обращался к моей маме, — отбивная чудесна. Не так, как я просил, но это, безусловно, прогресс. Делаешь успехи.

— Варвара, дочка, — это уже мне, — одобряю твой выбор.

— Кристина, хорошая моя, — это уже сами понимаете кому, — не утруждай себя, если не хочется. Диплом всегда можно купить. На самом деле, все, что нужно роскошной женщине, — это хороший супруг, способный ее обеспечить и сделать счастливой, — пронзительный взгляд на мою маму, — ведь так, дорогая?

Попробуй, поспорь…

Мы были его личной коллекцией домашней мебели и аксессуаров.

Кристина — фамильное столовое серебро. Им любуются, хвалят, берегут. Критиковать эту утварь категорически запрещено, ведь она является гордостью и украшением этого дома.

А я? Кто я? Наверное, старая искрящаяся проводка еще советского образца, которую давно пора менять из-за опасности замыкания, но жалко, ведь она так винтажно смотрится, да и мама к ней привыкла. Или старая бабушкина вставная челюсть. Все знают, что она есть, но стараются не замечать. Поглядывают иногда, стараясь не показывать брезгливости и неприязни, и терпят только потому, что бабушке без нее никак не обойтись.

Кстати, о бабуле. Дядя Андрей устроил мать моего отца в дом для престарелых. Сразу, как только переехал к нам: «Так будет лучше для всех. Прасковья Афанасьевна не стабильна психически, у нее серьезные проблемы с памятью, поэтому ей просто необходим квалифицированный уход». Все, не обсуждается, он так решил.

Вот такой «равноправный союз».