Супергерой для Золушки

Может быть, самая вкусная часть та, что дальше от меня? Ох, да. Острота горчицы смешивается со сладостью кетчупа. Края булки неровные, но поддаются языку, становясь мягкими и гладкими. Могу до ночи их облизывать. — Вдруг она выпрямилась и открыла глаза. Бросила короткий взгляд на часы. — Ммм, так быстро? Ну, ладно. — Недовольно наморщила нос. — Да. Обожаю тебя. Конечно, звони еще, пупсик. — И щелчком сбросила соединение.

Указав на нее пальцем, я вскочила:

— Это, вообще, законно? Тебе хоть есть восемнадцать?!

Она кивнула, расплываясь в улыбке:

— А ты что, из ментовки?

Яростно выдохнула:

— Вроде как.

— Вон как. — Девушка наигранно упала на подлокотник и закрыла лицо руками. — Спасибо, Вера, ты бы мне еще налогового инспектора приволокла.

Я обернулась к появившейся в дверях брюнетке:

— Девочки, вы чем здесь, вообще, занимаетесь?

Та смущенно пожала плечами и села к столу:

— Это, понимаешь, такая… подработка. Мне двадцать, Нике — девятнадцать. С этим все нормально, все по закону.

— Боже… — Почувствовала, что у меня не только щеки, уже даже уши горят со стыда.

Конечно, я видела в своей жизни и «хот-доги» и «бананы», но чтобы вот так говорить про них… Вслух! Это было выше моего понимания!

Вера склонила голову набок и попросила:

— Расскажи-ка мне лучше, что у вас там с женихом такое приключилось?

И я рассказала.

— Серьезно это все, Варя. — Вера, разливая по рюмкам спиртное, качала головой. — Ясно, что для любящего мужика твои закидоны — это мелочи. Когда любишь, принимаешь человека, а этот твой как его… Эдик? Роберт?

— Альберт.

— Свинья он просто. — Она скривила лицо.

— Чо тут непонятного? — Вступила Ника. — Баба у него. Другая. Вот и все!

Я чуть не взорвалась, как надутый до предела целлофановый пакет. Нет. Не может быть, только не он. Альберт — не такой.

— Баба? — Пискнула, чувствуя, как в желудке разливается тепло. — Нет, не может быть…

— Да не теряйся ты так, не ты первая, не ты последняя, кого из-за юбки бросали.