Сахар на дне

 — Прости меня.

Блядь, я не ослышался? Эгоистичная сука просит прощения?

— Тогда, шесть лет назад я поступила ужасно. Я так сожалею, — кажется, я даже чую искренность в её словах. — Ты нуждался в материнской заботе, а я тебя оттолкнула, повела себя отвратительно.

— Шесть лет прошло, Наташа. К чему сейчас об этом говорить?

Я спокоен. Но только внешне. На самом деле мне хочется схватить её за дорогущий меховой воротник пальто и приложить головой о стену.

— Может, я и плохая мать, но всё же мать. А вы были совсем детьми.

Её голос прерывается, в глазах стоят слёзы. Она судорожно сжимает полы пальто, да так что белеют костяшки пальцев. Дрожит.

— Я думала, через год ты вернёшься. Станешь более сдержанным, поумнеешь. И Яна станет взрослее. Возможно тогда бы вы пришли к чему-то.

— И как, твои надежды оправдались?

Наталья горько усмехается.

— Дочь стала мне ещё более чужой. Она всё поняла.

Жена отца достаёт вторую сигарету, кивает на зажигалку, что я верчу в пальцах.

— Твоя мама…

— Заткнись. И больше ни слова не говори о моей матери, — говорю с ледяным спокойствием, но женщина замирает, запнувшись на полуслове.

— Лёш, — её голос сел, когда она начинает снова говорить спустя минуту молчания. — Я же всё вижу. Пожалуйста, не обижай её. Яна не умеет выживать как я, ей нужна стена, за которую можно спрятаться. Если моя девочка доверится тебе, прошу, сбереги её. Ты сможешь, я знаю.

Какой бы стервой ни была моя мачеха, в любви к ребёнку ей не откажешь.

— Ты, конечно, редкая сука, Наташа, — всё же говорю, надоело быть политкорректным. — Но твоя дочь тут ни при чём. Она в безопасности. Даю слово.

Наталья сдавленно выдыхает, и тут как раз открывается дверь. Из дома, уже в пальто, вылетает моя бестолочь. Она порывисто обнимает мать, дёргано мажет по мне взглядом.

— Яна, неужели тебе уже пора?

— Да, мам, такси ждёт. Пока-пока.

Цепляю её за локоть, удерживая на месте.

— Отпусти машину.

— Лёш, мне правда пора, — девчонка бросает короткий взгляд на мать, которая стоит, застыв и не вмешиваясь. — Завтра на дежурство.

Я чувствую её нежелание говорить при матери. Я теперь вообще чувствую все вибрации её настроения. В натуре магия какая-то.

— Я возьму куртку и ключи. Стой здесь.

Смотрю так, чтобы поняла. Сбежит — я приду. И тогда пусть не обижается.

Оставляю их с матерью и ухожу в дом.