Сахар на дне

Что я должна буду сказать? Как вести себя после того, что позволяла делать с собой, а потом получила вот это лаконичное «занят»?

Достаю куртку из шкафа, бросая взгляд на то самое чёрное платье. Пусть это не совсем и к месту, но сегодня мне хочется спрятать тело как можно сильнее, закрыть тканью, чтобы кроме кистей и лица ничего не было видно Классические джинсы и бежевая закрытая блуза с принтом. Вполне себе нарядная. Виктор сказал, много людей приглашать не хочет, так что обстановка будет скорее семейная. И, если честно, это пугает ещё больше…

Таксист не спешит, и я наблюдаю, как по лобовому ползут капли дождя.

Так интересно. Словно гравитация — это не про них. Дождь идёт сверху, а струйки тянутся вверх — их гонит ветер. Неестественно. Как в наших с Лексом отношениях. Сводные брат и сестра, отдавшиеся друг другу без остатка. Ну, по крайней мере, я сужу по себе. Нормально ли это, правильно? Наши родители женаты. Общество такое осуждает, хоть мы и не кровные. Я всё ещё помню брезгливость в глазах Алины тогда на вечеринке и отвращение во взгляде Терентьева. Но они не знают. Им не понять."

"Сердце начинает ныть, истекать, уподобляясь дождю, когда машина въезжает на территорию Серебряной Рощи. Помню, как шесть лет назад также меня привезла сюда машина, когда я — робкая и чужая этому месту, впервые встретила колючий взгляд тёмных глаз, помню, как оторопела, услышав первую угрозу в его комнате. Ведь теперь я знаю его совсем другим. Знаю, как он может смотреть, отчего душу затапливает нежность, а может так, что внизу живота разливается огонь.

А может обдать едким холодом. Иногда ему и смотреть не надо. Достаточно простого «занят».

Виктор встречает меня у крыльца и тепло обнимает.

— Пойдём скорее в дом, Ягодка, все уже собрались.

Все. И он? Ну конечно, это же его отец.

Но спросить не решаюсь у Виктора.

Внутри тепло и уютно, как и было всегда. Играет спокойная музыка, плывут неспешные разговоры. Людей действительно не так уж и много, если учитывать статус Виктора Шевцова.

Ко мне подходит мама, нежно целует в щёки.

Потом подходит бизнес-партнёр Виктора — Ермолаенко-старший. С неприязнью отмечаю, что его сын тоже здесь. Он салютует мне бокалом, расположившись у дальнего окна гостиной. Антон беседует с… Алексеем, чей взгляд прикипает ко мне. Уголки его губ дёргаются. Шевцов отставляет бокал на подоконник и делает шаг в мою сторону, но я демонстративно отворачиваюсь и подхожу к другой группе гостей. Унять бы только в пальцах дрожь.

И не только в пальцах.