Сахар на дне

Воздух вокруг буквально вибрирует. И если вчера Терентьеву, если судить из слов самого Шевцова, относительно повезло, то сегодня Алексей наверстает. Нельзя этого допустить. Саша неровня ему в силе.

— Лёша, стой! Пожалуйста! Куда ты?

Но мой крик натыкается на захлопнутую перед носом дверь и щёлкнувший с той стороны замок. А также на резкое брошенное «Стеречь!»

Чёртов Шевцов! Сколько можно уже решать за меня?! Кто дал ему это право? Кто позволил?!

Я с досадой и злостью хлопаю по двери и дёргаю замок. Но тщетно, как и предполагала.

Милый некогда пёс смотрит с сожалением, но рычит предупреждающе.

— Да пошли вы оба! — бросаю в сердцах и ухожу в спальную зону, а пёс садится под дверью, продолжая печально и настороженно смотреть на меня.

32

Лекс.

Возвращаюсь домой поздно. Пришлось покататься немного по городу, чтобы успокоиться после встречи с рафинированным чучелом. Сегодня разговор был более содержательным.

Пёс сидит у порога с смотрит осуждающе. Ему пришлось не по нутру выполнять мою команду, но хвостатый переживёт.

"В квартире темно, а Янку нигде не видно. Вряд ли она сбежала через окно, слишком уж высоко. Включаю свет в кухонной зоне, вижу, что девушка спит, свернувшись на постели. Но, видимо, вспыхнувший свет будит её, и она просыпается. Вздрагивает, а потом подскакивает как ужаленная. Смотрит на меня пару секунд настороженно, а потом в глазах просыпается гнев. Она отбрасывает покрывало, сползает с постели и решительно направляется ко мне.

— Знаешь, что, Шевцов! — голос ещё немного хрипит ото сна.

Стою не шевелясь, смотрю на неё в упор. Что же она скажет? Или сделает? Даже интересно.

Бестолочь замирает, обрывая себя на полуслове. Сглатывает. Глубоко дышит. Такая девочка. Такая нежная.

Я закрываю глаза, сминая в ладони пачку сигарет, чувствую, как они ломаются. Не могу разжать челюсти — свело.

Отбрасываю изувеченную пачку вместе с грёбанными сомнениями. Пусть всё идёт к чёрту. Пусть все идут к чёрту. Пошло оно…

Моя ладонь ложится девчонке на шею, я резко притягиваю её к себе и накрываю своим ртом её. Вот так вот, без томных взглядов и прелюдий. Не даю возможности осознать и поразмыслить. Не принимаю отказа.