Сахар на дне

Хуй знает откуда, но я это просто знаю.

— Ну ладно, давай, Лекс, — рад был повидать, — пиздит как дышит. — Точно не хочешь обмыть встречу?

— А знаешь, Тох, — медленно говорю, сжимая собачий ошейник и чувствуя, как шипы врезаются в ладонь. — Почему нет? Столько лет прошло. Возможно, и в бизнесе ещё придётся, как отцам, в ногу идти.

Кажется, что зубы сейчас начнут крошиться. Ненавижу этого мудака, но мне нужен его водитель.

— Может, отпустишь водителя и прокатимся на моей?

Ермолаенко смотрит на часы, что-то прикидывая в уме.

— Договорились.

Он что-то говорит водителю, а я иду переодеваться. Снова начинает долбить висок, и я злюсь. Не сейчас, мать твою. Вытряхиваю пару таблеток на ладонь и забрасываю в глотку, запив водой прямо из-под крана.

В бар приезжаем почти в девять. В машине не хотелось говорить, поэтому вывалил музыку погромче. Сегодня мне не нужны с Ермолаем стычки, мне нужна информация. Заказываем по коктейлю, расположившись за стойкой.

— Слушай, Антон, я не буду ходить вокруг да около. Мне нужен твой водитель.

— Борис? — Ермолай удивлённо поднимает брови. Выглядит искренним. В армии учишься различать, особенно, когда приходится вести допрос.

— Тот, что с покусанным ебалом. Он тебе рассказал, какая собака ему рожу попортила?

— Говорил, что бродячая в парке. Щёку отгрызла на хрен, пришлось потом от бешенства вакцинироваться.

Это точно он.

— Это сделал мой пёс.

— Серьёзно? — Ермолай потягивает «Ржавый гвоздь», с интересом слушая. — За что же?"

"— За то, что пытался засадить член в рот моей сестре. Без её согласия. И пёс тогда не был моим.

Антон перестаёт ухмыляться и закусывает губы. Думает. Если он уступит, я пересмотрю нашу неприязнь.

— Знаешь, Лекс, я не знаю, что тебе сказать. Понимаю твоё негодование, — Ермолай серьёзен. — Но Борис — верный человек. Сам понимаешь, такими не разбрасываются. Он у нас меньше года, но сделал немало. Однажды, можно сказать, почти спас мне жизнь, поймав перо за меня.

Не отдаст. Твою ж мать, только зря карты раскрыл.

— Твоя Мать Драконов, конечно, стоит того, чтобы пасть за неё порвать кому угодно. Но я не отдам тебе Бориса. Извини.