Сахар на дне

Встряхиваю головой, смаргивая пелену. В груди разливается огненная горечь. Пора заканчивать этот ебаный театр. Бью кулаком в пол, заставляя старую травму заткнуться. Валяться с полотенцем на виске буду потом. А сейчас пора действовать. Рывком вхожу в ближнюю дистанцию и беру его за корпус в захват. Недоцарь волков напрягает спину, буграми выпячивая мышцы. Рывком выдыхаю и концентрирую всю силу в одной точке — в плече. Волчара рычит, упираясь ногами, но я это уже рык беспомощности. Бью по корпусу, сбивая ему дыхание и в этот момент перебрасываю через себя.

Первый пошёл, Антошка. Можешь обоссаться от радости.

Спрыгиваю с ринга, не дожидаясь грёбанных оваций. Они не нужны, у меня другие цели. Машу Севе, чтобы не шёл за мной в раздевалку. Мне нужно отдышаться и угомонить огонь внутри. Но едва я стаскиваю перчатки и выливаю содержимое бутылки на голову, в раздевалку с бешенными глазам влетает Ирка.

Застывает на пороге, пялясь на меня.

— Лёша! — взвизгивает и бросается на шею.

40

— Лиза! — хватаю подругу под руку и пытаюсь утащить подальше от этого бутика. — Я такое даже примерять не стану!

— Станешь-станешь.

Копылова проворно выворачивает локоть и, ухватив меня за рукав, затаскивает в отдел. Милая улыбчивая девушка тут же спешит нам навстречу.

— Привет, девчонки, — улыбаются пухлые губки, — что вам подсказать?

— Ничего, мы просто мимо проходили, — снова делаю попытку утащить свою вредную подругу.

— Да, — улыбается она в ответ девушке-консультанту, — и заметили вот эту симпатичную пижамку.

Кошачьи глазки моей соседки смотрят хитро-умоляюще, и после ещё нескольких уговоров, в том числе почуявшей добычу консультантши, я сдаюсь и тащусь в примерочную с воздушным чёрным кружевом в руках.

— Вообще, — вещает из-за ширмы Лизка, пока я пытаюсь разобраться, куда какая тесьма должна надеваться. — Таких должно быть минимум три: чёрная — для роковой страсти, красная — для огненной и белая, потому мальчикам иногда хочется развратить совсем невинную девочку.

Машу молча головой, жалуясь мимикой своему отражению в огромном зеркале примерочной. Из этого самого зеркала на меня смотрит… о! Это просто разврат какой-то, а не пижама. Красиво, конечно, но я такое никогда не решусь надеть, даже когда буду спать одна.