Суд неправых

Прилетевшему в Лондон бывшему государственному деятелю Соединенных Штатов было уже под девяносто. Другому члену Совета и основателю клуба – девяносто восемь. Правда, остальные члены были гораздо моложе. Члену королевского дома европейской страны, недавно отошедшей от дел, было семьдесят пять, а бывшему руководителю одной из европейских стран – только семьдесят. С последними двумя Джордж, очевидно, и консультировался, прозрачно намекая, что не хотел беспокоить двух престарелых руководителей клуба. Этот намек не понравился американцу.

– Мы пока еще принимаем решение консолидированно, – сухо напомнил он, – я понимаю твое нетерпение, ты моложе всех нас. Но так нельзя. Про нас и без того пишут различные небылицы. Я беседовал с остальными членами Совета. Ты обговаривал все свои решения в общих чертах, не вдаваясь в подробности.

– Возможно, я поспешил, – согласился Джордж, – но речь шла о безопасности нашего клуба.

– И теперь мы ничего не знаем, – подвел неутешительный итог бывший государственный деятель.

– Девять человек, – напомнил Джордж, – полагаю, что мы проверим каждого. Включая и меня.

– Ты – последний, кого бы я проверял, – неожиданно произнес старик.

Джордж несколько удивленно посмотрел на него, покачал головой, и его губы тронула легкая усмешка:

– Спасибо за такое доверие. Я могу узнать почему?

– Ты самый молодой из нас и самый амбициозный. Ты прекрасно знаешь, что члены нашего клуба контролируют больше восьмидесяти процентов денег всего мира. И тебе вряд ли хочется рушить систему, при которой ты в своем непозволительно молодом возрасте являешься членом Совета такого сообщества.

– Это комплимент или предупреждение? – спросил Джордж.

"– И то, и другое. Не торопись отправлять нас в ад, мы еще успеем проторить туда дорожку. И не принимай таких поспешных решений. Другим членам Совета, находящимся в Европе, ты обрисовал все в общих чертах, сообщив, что беспокоишься о безопасности нашего клуба. Нам ты повторил эту белиберду и убрал эксперта Дронго, которого мы приглашали на расследование.

Джордж молчал, понимая, что его собеседник прав. Но он был твердо уверен в том, что поступил правильно.