Стрела (Плененный любовью с исправлениями)

– В отличие от этих троих, – опустил он. Это показалось ей правдоподобным. – Если бы я был призраком, – слухи, может, и достигли деревни, но Грегор не собирался ничего подтверждать, – то я не показывался бы в их компании на людях.

– Полагаю, ты прав, – сказала она, устраиваясь поудобнее на его коленях. Когда и это не принесло желаемого эффекта, она начала водить пальцами по его животу и тереться своей мягкой, угрожающей вывалиться из корсажа грудью о его торс.

У девчонки была фантастическая грудь. Большая и сочная, и Грегор помнил, каково это – зарыться лицом глубоко в ложбинку, обхватывать, сжимать, а потом посасывать вишнево-красные соски, пока они не увеличатся на добрые полдюйма под его языком.

Несмотря на щедрые размеры груди, Мэгги была стройной и темноволосой, как ему нравилось. Она была выше Кейт, но ее тело было очень мягким, а не упругим и подтянутым, как…

Он прервался, снова выругался – на этот раз не так беззвучно – и сделал очередной глоток эля. Кружка оказалась намного легче, чем раньше.

Всемилостивый бог! Они обращаются с ним как с безмозглым младенцем. За ним не надо следить – или его спасать. Он совершенно точно знает, что делает.

Тогда почему Грегор чувствует себя так же, как в юности, когда знал, что совершает ошибку, но все равно не мог остановиться?

Мышцы его живота напряглись, когда рука Мэгги опустилась на пояс его штанов. Но он боролся не с желанием.

Это было приятно, черт подери.

Только меня…

Грегор этому голосу велел заткнуться к дьяволу. Дело вовсе не в этом. Ему просто нужно, чтобы рука Мэгги обхватила его, чтобы ее рот пососал его. Тогда он почувствует."

"Но полыхавшая в венах злость становилась лишь чернее и горячее. Это все ее вина. Кейт сделала с ним это. Задурила ему голову.

Он хочет других женщин. Разумеется, хочет.

Мэгги не врала ему. Мэгги не заманивала его в ловушку. Мэгги не превращала его в слепого безвольного идиота.

Ему не из-за чего чувствовать себя виноватым, черт подери! Кейт практически бросила к его ногам перчатку. Так чего удивляться, если он ее поднял?

Он осушил очередную кружку эля до того, как кто-нибудь из товарищей сделает это за него.