Стрела (Плененный любовью с исправлениями)

В этом единственном слове Кейт услышала всю его беспомощность, его капитуляцию и знала, что каким бы исключительным воином он ни был, эту битву она выиграет.

Его рот практически превратился в гримасу, обнимающие ее руки стали жесткими, как сталь, и каждый мускул в его теле натянулся, словно тетива лука, стрельбой из которого он так знаменит. И все же Грегор был так невозможно прекрасен в тусклом свете свечи, что у Кейт сжималось сердце.

– Ты ведешь нечестный бой, милая. Я не хочу сделать тебе больно и не знаю, смогу ли дать тебе то, что ты хочешь.

Кейт облегченно вздохнула. Она не знала, что он обещает, но знала, что это обещание. Грегор не дал ей времени спросить, потому что, как только договорил, накрыл ртом ее губы и поцеловал так, что в его намерениях не осталось никаких сомнений.

Грегор не собирался уговаривать или обольщать, он собирался получить ее, и понимание этого расцвело внутри Кейт, пока тепло и радость не наполнили каждый уголок ее тела.

Крепко прижимая к себе, он завладел ее ртом сильными, требовательными движениями языка, пронзающими ее тело раскаленной дрожью желания, сокрушающей ее высокими волнами. Кейт тонула в ощущениях, ее затягивало прибоем накала и вожделения. Грегор целовал ее так, словно никогда не сможет ею насытиться. Целовал так, будто это значит все. Она отвечала на поцелуй с нарастающим пылом, пока не стало казаться, что они растворились друг в друге, их губы, их языки, их тела стали единым целым.

Страсть поглотила обоих, так же как раньше, но теперь иначе. Так же прекрасно и так же неудержимо, но на сей раз их ничего не сдерживало. Страсть горячая и тяжелая, требовательная и непреклонная.

Это был тот же нежный рот, тот же пряный вкус, тот же искусный язык целовал Кейт, но этот поцелуй отличался беспощадной мощью, полностью господствующей и странно освобождающей в одно и то же время. Грегор заставлял ее чувствовать себя в безопасности. Защищенной. Любимой.

Он был на ней, в ней, вокруг нее.

Пальцы Кейт невольно сжались сильнее вокруг его члена. Хриплый, глубокий стон его удовольствия, казалось, потряс и ее.