Рыжая помеха

Вот пара закончится, и…

Когда в коридоре, на глазах у всей универской тусни, ко мне подходят люди в штатском, показывают корочки и предлагают пройти с ними, я даже в первую секунду не понимаю ничего.

И никуда не иду.

Стою, как дурак, охреневая от ситуации.

Правда, когда один из них, профессионально обшмонав меня, достает пакетик, что передал мне Гошик, все становится ясно.

Прямо вот кристально.

Я не отвечаю ни на один вопрос, позволяю себя задержать, жду, пока поставят подписи понятые и завершатся все нужные процедуры.

Вокруг нас собирается толпа.

Но мне это не интересно совершенно. У них у всех одинаковые лица.

Кроме одного.

Рыжулька смотрит на меня с таким выражением на лице, что становится больно.

Я просто и прямо отвечаю на ее немой вопрос, едва заметно качая головой, чтоб не вздумала лезть.

Она и не подходит.

Стоит, смотрит, губу закусывает.

А затем разворачивается и уходит.

А мне больно.

Не выйдет у нас сегодня вечером свидания, да, Светик-семисветик?

Не судьба все же.

Звонок другу

— Не, вот твари, а? — Сеня осторожно трогает двумя пальцами челюсть, морщится, — и, самое главное, нихера не докажешь! Сам упал, сам ударился… И свидетелей вагон! Суки!

Я не реагирую, сижу себе спокойно на шконке, ковыряюсь в ногтях. Ну а чем еще заниматься в камере? Не с соседями же разговаривать?

Держать язык за зубами, не отсвечивать и не поворачиваться спиной меня еще в восемнадцать лет научили. В СИЗО, где суда ждал.

— Ты бы, браток, не кричал, — с соседней шконки раздается пропитый голос соседа по камере, — заебал.

Я отвлекаюсь от ногтей, удивленно смотрю на неопрятную кучу дерьма, которая неожиданно оказалась говорящей.

— Да пошел ты!

Сеня, здоровенный нервный чувак со сбитыми костяшками, подпрыгивает и прется к мужику. Видно, не до конца навоевался с ментами и хочет теперь отыграться на беззащитном пьянице.

Мне похер, я опять утыкаюсь в ногти.

Соседи разбираются, шумно и матерно, а я в очередной раз прокручиваю в голове события последних полусуток.

И вот очень мне интересно, учитывая, что никто меня спасать не кинулся, сколько еще тут просижу?

Сука Васильич! Неужели меня кинул?

Но это как-то тупо, учитывая, сколько сил и бабла в меня вложено…

Однако же факты — такая вещь…

Уже одно то, что меня за это время даже на допрос не вызвали, о многом говорит. И что привезли не просто в отделение, а в центр…

Неужели, слили? Но за что? Нет, понятное дело, я лоханулся.