Рыжая помеха

— Два раза, говорю, перепало, — невозмутимо поясняю, не отрывая от нее взгляда.

В полутьме Светочка выглядит потусторонне. Ведьмочкой зеленоглазой, с растрепанными кудрями и фарфорово-бледной кожей. Вкусно смотрится. Попробовать хочется.

И я себя специально торможу, хотя, в принципе, уже знаю, чем завершится сегодняшний вечер. И как пройдет сегодняшняя ночь. После нашего бешеного поцелуя понятно все сразу.

И я более чем уверен, что Света тоже все понимает. И что не просто так она избавилась от своего мажора и вышла сюда.

Сделала первый шаг, успев даже раньше меня.

Я еще только отслеживал ее взглядом в толпе, отвлекаясь на бесконечные поздравления и повисания на шее. И прикидывал, как решить вопрос.

Голова в этот момент работала исключительно на потребности члена, чего уж скрывать.

Мощный проеб, за который мне серьезно вломит Васильич.

И отправит собирать верблюжье дерьмо. Или, наоборот, к морю, за дрейфом белых медведей на льдинах наблюдать. Или в Сибирь. Или на границу с Монголией… Да мало ли, куда можно отослать конченного дебила, успешно проебавшего, в прямом смысле, кстати, свой единственный шанс на нормальную жизнь и нормальное будущее?

Страна большая, интересных мест — хоть жопой жуй…

Я это все прекрасно понимал.

Самым для меня правильным и логичным вариантом было бы делать рожу кирпичом и не замечать ее.

Вообще!

Но… Никак.

И раньше никак, а уж после того, как поцеловал ее…

Да пошло оно, нормальное будущее!

Малая у меня хорошо пристроена, и это главное.

А я… Гляну на белых медведей. Или на монголов. Или… Короче, не важно.

Пара лет в самой жопе мира за секс с рыжей ведьмочкой?

Вообще нефиг делать!

Светочка словно не обращала на меня внимания, вот только опыта у меня в этом вопросе полно. И потому сразу понял, что поплыла. Как тогда, зимой, в клубе, перед тем, как все завертелось.

Целовал-то я ее насильно, но потом…

Ну и фактор спасителя, принца на белой приоре, никто не отменял, конечно.

Она помнит меня, не совсем же безголовая.

И тогда, после драки, где я отбивал ее от придурков вштыренных, льнула ко мне, пока брат ее не пришел и не отобрал.

И не отправил ее в больничку, а нас с сестренкой — в клетку. На допрос, который не допрос, а опрос.

Почувствую разницу, называется. Так вот, нет ее, этой разницы. Никакой!

Ох, я злился… В полиции рычал только, потому что жопой чуял, что шьют нам с малой статью.