Рыжая помеха

Только когда по палате проносится раскатистое:

— Это что тут, блядь, происходит?

Поворачиваюсь и привстаю, опираясь на голую татуированную грудь Макса.

В дверях стоят папа, мама, врач, медсестра и еще кто-то позади. И все смотрят, как я сижу верхом на Максе, в распахнутом халате и задранной сорочке.

— За дверь вышли! — рычит Макс, пытаясь привстать и одновременно меня прикрыть. Но смысла в этом нет, явка провалена полностью.

— Светочка! — ахает наконец-то мама, до которой доходит, что я не просто массаж своему спасителю делаю.

— Ах ты щенок! А ну отпусти мою дочь!

Макс вообще не торопится выполнить приказ папы, только крепче сжимает меня за попу.

— Вышли, я сказал, дайте ей привести себя в порядок.

Папа, посопев, как носорог, выходит, следом, горестно вздыхая, торопится мама с врачом и медсестрой.

Я делаю движение, чтоб спрыгнуть, но Макс дергает меня к себе и жестко двигается еще разочек, выбивая несдержанный стон.

— Вот так, рыжуль… Вот так… Не бойся ничего.

— Да… Да!

— Ты моя хорошая…"

"Я спрыгиваю вниз, оправляю сорочку и халат, Макс набрасывает простыню на себя. В районе паха она существенно топорщится и я, несмотря на дикость ситуации, хихикаю.

Тут же, опять без стука, заходят папа и мама. В этот раз без врачей, что уже хорошо.

Практически, семейное собрание.

— Светлана! — голос папы официален до безумия, — выйди немедленно отсюда.

— Нет.

— Что-о-о?

Удивление папы можно понять, я впервые так разговариваю с ним.

— Не пойду я никуда. И хорошо, что вы пришли, я хотела в другом месте, но раз уж так… — выдыхаю, собираясь с силами, — мама, папа, это — Макс. Мой жених и отец моего ребенка.

И вот тут я впервые понимаю до конца значение словосочетания «Немая сцена».

Потому что она реально немая.

Я смотрю на изумленные лица родных, а затем поворачиваюсь к Максу, ожидая увидеть на его лице… Да не знаю, что, честно говоря. Получается, я все за него решила.

— Рыжуль… Охереть, рыжуль… — он притягивает меня к себе ближе, и лицо его — смесь самых невероятных эмоций: радость, удивление, немного настороженности… Но радости — больше всего.

Позади что-то говорят мои родные, папа, кажется, возмущается, мама его успокаивает.

Но мне не до них.

Я смотрю на большую татуированную ладонь Макса на своем животе и глупо улыбаюсь от радости.

2.