Рыжая помеха

Надеюсь, Светик сейчас придет в себя…

Светик приходит в себя как раз, когда мне заламывают руки.

Она становится на колени, смотрит, как меня вяжут, что-то кричит…

Я не слышу, в голове однообразный гул.

Ребята из ОМОНа работают привычно грубо. Руки выворачивают так, что простреливает до макушки болью.

Но я нахожу возможность встретиться глазами со Светочкой, которая рвется ко мне, а ее не пускают.

Ловлю ее взгляд… И подмигиваю."

"Ничего, рыжая моя помеха.

Эпилог

1.

— Макс в больнице, здесь? — я смотрю в глаза брата, упрямо, не отрываясь.

Да, Витька, я тоже так умею, прикинь?

А еще у меня память хорошая.

— Нет, — наконец отвечает брат, вздыхает, косится на дверь, — сейчас мама и папа…

— Не надо мне маму и папу. Макс где?

— Макс… В другой больнице.

— Витя… Я же узнаю. А еще я папе про тебя все расскажу.

— Что именно? — нехорошо щурится он.

Но мне есть что.

— Что ты меня покрывал. Зимой, когда я таблеток наелась и устроила… Все это. И потом тоже.

— Света… У тебя с головой как? Сильно ударилась? Говорят, повреждение барабанных…

— Нормально у меня все с головой! — рявкаю я и морщусь от прострелившей уши боли.

— Тогда… Ты же понимаешь, что в первую очередь это на тебе отразится?

— Не больше, чем на тебе.

— Да он тебя дома запрет, дура! — рявкает Витька, не выдерживая больше, — и не выпустит из дома, пока тебе пятьдесят не исполнится!

— Выпустит! Рожать в роддоме буду!

И вот в этот момент я впервые увидела, как мой несгибаемый брат сереет. Сашка, правда, говорила, что он на ее родах серый был, но я же не присутствовала…

А тут прям наглядное пособие…

— То есть… Ты хочешь сказать…

— Тугой ты, братик, — язвлю я, не сдерживаясь уже.

А нечего козни сестре строить и гадости всякие про Макса говорить…

Удивительно, а ведь я поверила, дура! Это же братик мой старший! Он же не может сказать неправду?

Ну, по совести, Витька сказал правду. Но не всю.